Снежень (февраль) 1382 года от Рождества Христова. Нижнее течение Вятки
Федор Косой шумно выдохнул, обернувшись на следующих по пятам его повольников, растянувшихся по заснеженному руслу Вятки длинной, прерывистой змеей. Ох и тяжко следовать в поход ножками, на артах, пробивая лыжную колею в переметенных ветром сугробах! То ли дело на ушкуе, пусть и нагружая руки гребками весел – но все одно не так устаешь, да и гребки эти привычны уж давно… А ножки вот устают, ой устают от монотонных, длинных и таких медленных переходов по льду рек!
Атаман повольников провел по лицу заиндевевшей, задубевшей от мороза варежкой, стирая с лица вновь набежавший пот. Ох, как неудобно! Крепкий мороз нынче придавил – а от шага на артах, да по сугробам, все равно покрываешься соленым потом. Теперь до самой вечерней стоянки нужно идти – через не могу идти! Покуда не разведут ротники костры, пока не закипит в них похлебка, пока не будут готовы зимние лежаки из лапника вкруг костров… Только тогда можно будет постепенно остыть и одновременно с тем подсохнуть, в то же время согреваясь горячей пищей и жаром огня. Подготовка стоянки и ночлега занимает не один час и ворует у ушкуйников столь драгоценное время – особенно драгоценное в короткие еще поздней зимой дни! Но ничего – русло Вятки уже заметно расширилось, и скоро повольники дойдут до места впадения ее в Каму. Дойдут не позднее следующего дня – а там уже и до Керменчука рукой подать…
Еще один короткий взгляд атамана назад – и легкая досада. Несмотря на то, что в поход на «родные» уже, не един раз взятые Жукотин и Керменчук выступило под две тысячи ротников, бывалых воинов среди них меньше половины. Много вятских и новгородских новиков, грезящих о богатстве и славе и решивших показать дурную богатырскую силушку! И все бы ничего, все когда-то были молодыми и неопытными воями, да быстро возмужали после первой же сечи с погаными… Но, как правило, новиков от общего числа повольников – не более пятой части. Тогда и учатся быстрее, перенимая ратное искусство у старших товарищей, и чаще выживают.
Ныне все изменилось по двум причинам. Во-первых, ядро ушкуйников осталось в Ельце, на север подались лишь вои поверженного в поединке Уса, да и то не все… Так что новый хлыновский вожак с радостью брал в дружину всех охотников, явившихся на его зов, не делая разницы между бывалыми волками и едва-едва подросшими щенками!
А во-вторых, ротников подмял под себя лихой атаман Иван Буслай, сумевший летом практически без потерь побить татарское посольство – захватив все дары, предназначенные великому князю! Что мигом возвысило Буслая, тотчас выбившегося в вожаки… На приглашение поучаствовать в разграблении Булгара он откликнулся с живым интересом – ибо предвидел возможность пограбить не только Жукотин и Керменчук, но и все верховье татарского улуса! И чем бы ни закончился поход Донского в Булгар на сей раз, татары все одно будут отражать именно княжью рать. А на полуночи нукеров останется раз-два и обчелся… Так что легкость обретения будущей добычи и слава воинственного, везучего атамана привлекли в его рать молодых охотников даже с далекого Новгорода!
Ныне же как нельзя более наглядна разница между молодыми воями и опытными ватажниками – последние стараются держаться кучно, следовать все вместе, подле своего атамана… Не спеша вперед и не отставая. Правда, при этом каждая ватага следует все одно раздельно… А вот молодежь, не успевшая толком разделиться по старым ватагам или организовать собственные, растянулась по речному льду до самого обоза. И нет среди новиков даже просто старших ратников, способных собрать вокруг себя воев в случае чего… А ведь это особенно опасно в грядущих схватках – вроде и много их, а как на стены пойдут, так ведь каждый сам за себя и сам по себе! Не кулак – растопыренные пальцы. А растопыренными пальцами, как известно, толком не ударишь…
То ли дело в Ельце, у Федора Иоанновича! Тот не только собственную дружину, тот сумел и вставших под его стяг повольников грамотно поделить на десятки и сотни – каждый под своим головой. Так куда легче управлять войском на поле боя, идти на штурм или защищать стены! И атаман Косой оценил это, как никто другой, проникнувшись к князю глубоким уважением не только за успехи его похода на Азак и разгрома татар под Ельцом, но и за умелую организацию войска…