– Что скажешь, князь Елецкий? Готовы булгары сдать Казань?
Олег Иоаннович Рязанский встретил меня верхом на коне, неодобрительно посматривая в сторону угрюмо молчащей крепости.
– Готовы или нет – время покажет. Я дал им день на раздумья – и надеюсь, что здравый смысл в итоге возьмет верх… Но вряд ли они переметнутся с ходу – скорее всего, придется пару раз сходить на штурм, прежде чем булгары действительно «проникнутся» нашим предложением!
Дед нахмурил все еще вороные, без проблесков седины брови:
– Пару раз?
Я пожал плечами:
– Мы попробуем выбить ворота тюфяками – но если они не готовят вылазку и хоть немного дружат с головой, то сами створки постараются укрепить как можно сильнее… Однако пока три тюфяка будут дырявить ворота, отвлекая на себя внимание татар, еще три разобьют облам с закатной стороны, понаделав в боевом поясе обширных брешей! И тогда мои ушкуйники смогут приставить лестницы к проломам, завяжут бой… А в тот миг, когда противник поверит, что со стороны ворот мы лишь обозначили опасность, не представляя ее на самом деле, и начнет перебрасывать подкрепления к месту прорыва, оставшиеся тюфяки проломят облам и на полуденной стене! Здесь на штурм пойдет, к примеру, дружина Пронска. И глядишь, боевой дух булгар станет послабее, а сами они куда сговорчивее…
Князь Рязани не смог сдержать довольной улыбки:
– Надо же, каким хитрым и толковым воеводой вырос мой внук! Да будь ты под моим началом у Скорнищева, уже не проиграли бы москвичам…
Я отрицательно мотнул головой, оборвав «размышления вслух» и так уже смутившегося собственными речами Олега Рязанского:
– Не надо о том думать, деда. Все эти междоусобицы от лукавого. Как говорят? Когда грешишь, даёшь нечистому власть над собой? Вот и не будем давать власти врагу междоусобной бранью… Не потому ли агаряне Батыя смогли покорить Русь, что братская кровь лилась рекой в княжеских междоусобицах? Тем самым предки наши отвергли от себя Господа, сами отказались от Его помощи…
Олег Иоаннович мрачно кивнул, безмолвно соглашаясь с моими доводами. Пару мгновений мы оба помолчали, после чего я добавил:
– Стоянку стоит обнести сцепленными санями по кругу, а где их не хватит – утоптать снег и рассыпать чеснок. И лошадей держать внутри гуляй-города, а то ещё попробуют татары их угнать…
Князь удивлённо переспросил, в изумлении изогнув бровь:
– Чеснок?
Поняв, что оговорился по старой привычке, я старательно поправился:
– В смысле рогульки, репьи железные! А ещё конный дозор надобно отправить на полуночную сторону, к воротам крепости, что к реке ведут, – да встать ему на дальнем берегу Казанки. Пусть бдят… А я своих ушкуйников размещу прямо напротив полуденных врат, да сторожу выставлю крепкую. Одна просьба: дай мне, княже, всех рязанских и пронских лучников – а то у меня стрельцов с самострелами и тугими татарскими луками раз-два и обчелся.
Князь внимательно посмотрел мне в глаза:
– Думаешь, отважатся пойти на вылазку? Силенок-то поди не хватит… У нас в трех дружинах воев всяко больше, чем у булгар!
Я вновь пожал плечами:
– Спорить не буду, силенок в Казани наверняка меньше, чем у нас. Но створки ворот изнутри пока не заложены – и кто знает, что у татар в головах? А ну как вздумают, что ночью у них есть шанс внезапно ударить?! И пока мы в брони не облачились, пока коней не оседлали, то могут нас и тёплыми взять… Если на то пошло, в этом действительно есть смысл. Вон, Александр Ярославич именно так свеев и уделал на Неве, атакуя втрое меньшим войском, покуда рыцари не проснулись и в брони не облачились… Потому-то ушкуйники мои и встанут напротив городских врат – если что, первый удар сдюжим, а там уж и дружинники пронские да рязанские нам на помощь поспеют!
Олег Иоаннович согласно кивнул головой:
– Добро! Лучников всех соберу, под твоё начало направлю; впрочем, думаю, что обойдётся. А вот вы с ушкуйниками начинайте лестницы уже сейчас рубить-крепить, да вязанки сушняка увязывать. Пусть видят поганые, что к штурму всерьёз готовимся и что кровь пролить твёрдо готовы – и свою, и чужую… Тогда глядишь, согласятся служить царевичу без боя – а нам и кровушку лить не придётся!
Согласно мотнув головой, поддержав предложение деда, я невольно вспомнил расхожую истину – пусть и не совсем подходящую под текущие обстоятельства, но все же довольно близкую.