Главное, что Симеону быть великим князем на Руси!
Только бы хан успел ударить сегодня, перед рассветом. Не зря же Симеон предложил именно нижегородцам встать у полуночных ворот крепости – да ныне снял дозоры! Легко перебьют татары сонных воев, уничтожив разом пятую часть русской рати – а уж там из Булгара поспешит на выручку хану сильное войско… Благо, что княжич сумел передать весточку в город.
Но ведь и медлить нельзя! Не сегодня-завтра на помощь великому князю подойдут рязанцы, сумевшие в упорном бою захватить Казань… И переманившие часть булгар под руку предателя, царевича Ак-Хозя! Олег Рязанский успел упредить князя Дмитрия гонцом, указав, что в Казани русичей ждала засада – и что отбились благодаря измене булгар. Да все одно рязанцы понесли значительные потери… Однако же две с лишним тысячи дружинников и ушкуйников ныне спешат на соединение с великим князем! Да еще и булгар с тысячу под рукой мятежного царевича прихватил с собой рязанский князь.
Хорошо хоть командующий в Казани мурза пал в бою, как и многие его ближники – и рязанцы не смогли целиком раскрыть ханский замысел, известный лишь нескольким соратникам Тохтамыша. А потому, даже получив известия от Олега Рязанского, на совете у Дмитрия Иоанновича никто из князей не решился уходить из-под Булгара.
Наоборот! При активном содействии Симеона, не раз повторившего о необходимости штурма стольного града и разгрома Тохтамыша (ведь иначе Нижний Новгород первым попадет под ответный удар татар!), было решено остаться. Остаться, исключив всякую возможность успешной вылазки ордынцев – коих, судя по сече у Казани, теперь куда меньше, чем ожидалось…
Так что дозоры у городских врат сменились полноценными осадными лагерями русских дружин, серьезно укрепившихся со стороны возможной вылазки тыном или надолбами, да противоконными рогатками ближе к городским стенам. Появились укрепления и у полуночных врат, здесь схитрить Симеон уже никак не мог… Зато с тыла ни одна из стоянок русичей толком не прикрыта – никто не ждет удара с тыла, полагая, что татары поголовно собрались в Булгаре! При этом нижегородцы и «литовские» дружины, включая смоленскую, полоцкую и брянскую рати встали отдельными лагерями у полуночных и полуденных ворот. А вот московское войско, разделенное надвое между Донским и Храбрым, расположилось с закатной стороны и на восходе…
Это два основных направления будущего штурма Булгара – московские мастера уже собрали осадные пороки. Теперь же готовятся к бою и крытые поверху тараны, и штурмовые лестницы, и вязанки мерзлого сушняка, коим закидают ров. Дмитрий Иоаннович желает начать штурм, как только рязанцы поспеют к Булгару, а царевич Ак-Хозя обратится к сородичам, предлагая им отринуть власть Тохтамыша… А это опасно не только тем, что кто-то из горожан действительно рискнет помочь русичам. Нет, Ак-Хозя наверняка узнает кюгана, облаченного в ханские одеяния и броню, и до сего дня играющего роль Тохтамыша, изредка показываясь на городских стенах! Пока эти появления редки, и «хан» гордо молчит в ответ на предложения московитов начать переговоры о мире или сдаться, распознать подмену Донскому не удалось. Но когда предатель Ак-Хозя обратится к своему народу, молчание «хана» не поймут ни русы, ни сами булгары! А значит, царевич, лично знакомый с ханом и его приближенными, так или иначе раскроет подлог.
Нет, Тохтамыш должен ударить раньше – по-хорошему сегодня ударить, будь он неладен! Иначе справиться с ратью Донского станет гораздо сложнее… Особенно если Дмитрий догадается, что в Булгаре нет хана, и отправит гонцов в Жукотин к ушкуйникам – а также дополнительные разъезды во все концы улуса. А уж те наверняка натолкнутся на свежую рать ордынцев!
Собственно, великий князь и его воеводы ни разу не дурни – дозоры сторожат русское войско и сейчас. Но это дежурные посты, не ожидающие появления татарского тумена, следующего по льду Волги! А потому высока вероятность, что посланные вперед ордынские ловчие сумеют перехватить их и бесшумно снять воев, коротающих ночи у обязательных костров…
Симеон вновь тяжело выдохнул, безуспешно вглядываясь в непроглядную тьму над рекой, пытаясь хоть что-то в ней разобрать. После чего княжич вновь обернулся на восход с явной тревогой: светлая полоса грядущей зари успела уже немного расшириться, а небо стало понемножку сереть… Но тут же Симеона окликнул Осип, один из верных его ближников: