Взрыв раздался сзади, но где-то вдали; спустя пару шагов ещё один взрыв, но уже сбоку; следом ещё один взрыв, где-то впереди, но далеко-далеко. Сотни, тысячи людей ринулись прочь: налево, направо, навстречу ему.
Черный круг исчез с небосклона и лучи яркого солнца вновь заполонили сей день.
Люди бежали сломя голову, кто-то спотыкался и падал, но на помощь ему никто не спешил, совсем наоборот: если человек не успевал тут же подняться, стоило ему немного промедлить, как несущаяся сзади толпа растаптывала тело, кости хрустели, ломались, прерывались жизни. Мостовую заполнили лужи крови. Взрывы раздавались один за одним, со всех сторон, все ближе и ближе.
Танки вышли на улицы. Длинные колонны, сотни черных машин, заполонили собой все вокруг. Пули отлетали от них, взрывы гранат также не имели воздействия, заряды аккумулятивной энергии не могли пробить защитный барьер, не долетали и бутылки с зажигательной смесью, сотнями летящие сверху. Пушки машин не прекращали стрелять мощными зарядами энергии, похожими на длинные массивные шаровые молнии. Дым расползался подобно туману, от царящего грохота лопались перепонки, в воздухе стал витать запах горелого мяса. Единый выстрел из танковой пушки сжигал десятки людей. Ковер мертвых тел застелил улицы города. Однако люди не прекращали попыток справиться с черными уродливыми бегемотами: автоматные очереди не смолкали, летели гранаты, огненные коктейли, реже стреляли заряды энергии, с крыш полетели булыжники. Пушки стали разносить здания, каждый выстрел оставлял сквозную дыру в доме, диаметром не менее пяти метров. Революционная армия терпела сокрушительное поражение.
Духота заполнила воздух, словно проливной ливень рвался наружу и вот-вот был готов пролиться на землю. Вместе с тем, небо было чистое – ни единого облака. Стойкий запах озона возник из неоткуда. Отовсюду разнеслись громовые раскаты. Сотни молний ударили абсолютно синхронно, единым залпом и каждая из них попала четко по поставленной цели – одним махом все танки были уничтожены. Каждая машина пылала, а черный смог от пожаров заполонил собою улицы, каждый квартал, каждый проулок, каждую подворотню.
Воцарилась мертвецкая тишь, которую разбавлял хруст костра да легкий свист ветра.
Когда костры ещё не погасли, а я едкий дым всё продолжал расползаться, люди стали выходить из укрытий. Сначала показалась одинокая фигура щуплого паренька, совсем ещё юноши, с ржавым автоматом в руках; он высоко держал подбородок, вдыхая едкую гарь да наслаждаясь вкусом победы. Следом стали появляться ещё люди и глаза каждого с надеждой смотрели на небо, в бездонное пространство, откуда явилась нежданная помощь, откуда пришло спасение, откуда явилась вера, и уста каждого что-то шептали: слова благодарности, ропот мольбы, сдержанные возгласы радости… Все как один смотрели в небо, пытаясь отыскать там, на голубом небосклоне, лик своего спасителя.
«Единство, свобода, право! Единство – свобода! Да здравствует единство! Единство, единство, единство!» -надрывая голос, взор не отрывая от неба и подняв руки в сторону космоса, кричал паренек; это был тот самый, юный подросток, который выбрался с укрытия первым. Следом начали кричать про знамение, знаки исходящие свыше, про умысел Господа, о том, что Бог с ними, а потом, вновь стали кричать хорошо знакомый и понятный лозунг и все как один подняли руки вверх, в сторону неба, ввысь к незримому космосу и обращаясь к своим новым богам, стали кричать всего одно слово: «Единство!» Свобода и право остались за бортом сей революции.
Новые отряды собрались из уцелевших людей и вдохновленные победой над танками, они двинулись в новый штурм, в кавалерийскую атаку без лошадей, в крестовый поход за «единство». Несколько групп разбрелись в разные стороны и каждый квартал, небольшие отряды полнились новобранцами, пока огромные людские колоны не заполонили каждую улицу города. Переполненный гневом народ, несся в четырех направлениях: к зданию «Главного управления», к информационному центру, к застенкам темницы стоящей у побережья Невы, к резиденции Великого Князя.