– Про случай один хотел рассказать тебе… -с каким-то сомнением в голосе продолжил речь Лева. -Да пять лет назад ещё это случилось. Отец же мой, как ты помнишь, врачом трудился всю жизнь, операции делал, людей спасал… А медицина наша, я тебе скажу не на лучшем уровне, далеко не на лучшем. Отец мне это все время твердил, жаловался на отсталость нашу, что в каменном веке живем, что запрещают даже опыт заморский перенимать, да лекарства новейшие брать у них. Там же, за забором высоким, уже давно болезни почти все извели, а коль случается недуг какой, так его без всяких операций лечат. Оказывается всего несколько таблеток… какие-то несколько пилюль, способны от чего угодно излечить. Да они и жизнь человеческую научились продлевать, вроде как до двух ста лет живут люди там.
– Эту байку я тоже слышал, -перебил Данила.
Тут же он вспомнил про чай, который уже порядком остыл, но был ещё теплым и он тут же разлил его по пустующим чашкам.
– Может и байки… твое право верить иль нет, -продолжил Лева, как-то по аристократически подкручивая кончики густых усов. -Однако же я воочию видел человека которому восемьдесят… только вот на вид старик тот был как мы с тобой: слегка за тридцать, максимум сорок.
Лицо Данилы искривилось кривой ухмылкой сомнения.
– В Одессе видел этого человека… -продолжил Лева.
– Ты выезжал за забор? -перебил Данила.
– Выезжал и не раз, -ответил Лева. -Впрочем обо всем по порядку, сейчас все расскажу.
Каждый взял налитую чашку чая и на долгую минуту времени, пока чашки были полны, разговоры их смолкли и каждый из друзей отключился, ушел в себя, неспешно потягивая терпкий напиток. Сбоку мигала реклама черно-красных цветов, сизая дымка окутывала звездолет висящий на потолке, издалека доносилась подвыпившая суета, а через столик, прямо напротив, сидела компании из трех дам, фигуры их были статные, глаза пустые, грациозные ножки игриво покачивались под столом, а сочные губы сосали новомодные карамельки, черные обертки которых горой валялись у них на столе.
– Так на чем там, я остановился?.. -пустая чашка Левы приземлилась на блюдце.
Данила сделал последний глоток, оторвал взгляд от женских фигур и протерев лицо, попытался припомнить суть разговора.
– Про Одессу рассказывал, -припомнив кивнул Данила.
– Точно! -подняв указательный палец подтвердил Лева. -Мы с отцом туда за лекарствами ездили, за медикаментами заморскими, которые от самого страшного недуга лечили. Так вот, там я и познакомился с этими людьми, возраст которых ни как не совпадал с их внешностью. В самой-то Одессе, такие же люди как и мы живут, разве что немного получше, а вот эти персоны совсем из других мест туда приехали… Да и говорили они не по нашему, по английски говорили, только какой-то другой у них этот язык был, очень странный акцент… с трудом их понимал, хотя языком этим в совершенстве владею. В общем они эти лекарства и привозили в Одессу, миссию гуманитарную исполняли, помогали странам отсталого мира. Так мы и ездили с отцом, по заказам вельмож да чиновников, контрабанду из лекарств тягали. С разрешением на выезд и обратный заезд, эти самые чиновники и помогали… как заболеют, жить захотят, так любую справку рисовали. Сами выехать не могут – закон не дозволяет, да и брать что не знают… вот мы и ездили, жизни их спасали. У нас же как… пятьдесят лет прожил – хорошо, а ещё немного протянул – долгожитель. А какой же барин хочет в могилу так рано?.. Все хотят подольше, на белом свете, пожить. А потом как-то, зимой это было как сейчас помню, снег тогда ещё шел и тут же таял, слякоть была страшная… мальчуган соседский заболел, Алешка его звали. Мать его в школе трудилась, вместе с моей мамой… ты же помнишь маму мою, Анну Львовну?..
– Да-да конечно помню, как она? -спросил Данила.
– Нормально она нормально, до сих пор в школе детишек учит, -ответил Лева, после слегка отвернулся в сторону, задумчиво почесал усы и как-то печально вздохнув, продолжил: -Паренек этот, Алешка, без отца рос, тот их в самом детстве оставил, бросил мать, с сестренкой старшой, ещё до его рождения. Так они и жили втроем на одну зарплату учительскую… а сестренка его всего на несколько лет старше была, но уже тогда на работу рвалась, мамке да братику помогать хотела. Вроде двенадцать ей тогда только было, а уже помогать родным хотела… понимаешь Дань?.. Впрочем что-то я отвлекся немного, я же об Алешке начал рассказывать. Ему тогда восемь лет как исполнилось, малый ещё совсем, да заводной такой был, непоседа… тебя Дань напоминал, такой же неуемный да бойкий пылом был. Вечно в какие-то авантюры влезал, что-то непрерывно выдумывал, да постоянно улыбался, сколько его помню вечно смеялся. Чаще всего от него слышал: «Дядь Лев вы только мамке моей ничего не говорите», -скажет это и улыбается своей детской невинной усмешкой. Один как-то раз я к отцу в гости шел, а Алешка с ребятами камни по дереву швыряют, странная игра, мы-то с тобой такими забавами в детстве не баловались… Хотя, то уже их дело, детство оно того и дано, чтоб глупости всякие творить. Там у них цель была какая-то нарисована, в неё и швыряли. И как-то Алешка так камень свой запустил, что тот от дерева как отскочит и прям в машину рядом стоящую, да прямо в стекло лобовое, а оно возьми и тресни. Да такая трещина пошла, прям на пол-стекла. Все в рассыпную, каждый по своим подъездам, кто-то со двора прочь. В общем дождался меня Алешка в подъезде, возле лифта, и вот с этой своей детской улыбкой, озорной да шкодливой, те же самые слова заученные мне и молвит: «Дядь Лев вы только мамке моей не рассказывайте», -сказал это и лыбится, а впереди ещё пары зубов нет – молочные были да выпали и смотрит так на меня, будто подкупить пытается, взглядом своим невинным. И столько радости в нем, и за стекло то, ему совсем не обидно, а даже как-то смешно что ли, да главное чтоб мамка не узнала. Вот он и смотрит на меня, испытывает, да все шире улыбается… И внезапно совсем, прям с этой улыбкой беззубой взял и рухнул он, прямо пред мной упал, потерял сознание. У меня аж дыхание стало, я его тормошу, а он так и лежит прикрыв глазки детские. Минут пять так и пролежал на моих руках, а как очнулся так и кричать страшно начал, голова говорит раскалывается… да как говорит – промычал насилу, а глаза его красные слезятся и мамку зовет, от которой пять минут назад шалости скрыть хотел. Я на него плащ свой накинул, в такси прыгнули и в больницу, к отцу. На улице хлопья снега продолжают лететь и тут же таять, слякоть, скользко и невидно ничего, все сильнее и сильнее сыпет и тает, летит и на ходу исчезает. А Алешка не унимается, орет что есть силы и тело его ещё начало в конвульсиях содрогаться. Так и довез его на руках своих, в этот самый плащ завернутого, -потрепал свой воротник Лева. -Отец на пороге нас встретил, укол ему сделал, так тело Алешки сразу и успокоилось, а он уснул спустя минуту. Как очнулся он, папа его осмотрел, анализы все сделали и два варианта всего оказалось: операция рискованная с шансами в десять процентов иль пара таблеток и счастливая жизнь далее. И вроде все просто, езжай в Одессу, бери лекарства и пусть парнишка живет…