– Видишь ли Дань… -слова Левы разрядили безмолвную атмосферу и сглотнув застрявший в горле комок он продолжил, и каждое слово его пронеслось с пылающей одержимостью: -Сейчас пора решать настала, кто есть ты, кем являешься?! Революционер ты иль шлюха портовая.
Слова старого друга прозвучали весьма вызывающе, даже немного оскорбительно и в тоже самое время в них была доля истины, да доля немалая и от осознание этого, на душе Данилы становилось ещё не спокойнее. И хоть он и не был ярым сторонником мер радикальных, однако постепенно, думы эти начинали казаться ему единственной альтернативой царящему хаосу, а возникшее чувство тревожное, вносило ещё больше сумятицы в его внутренний мир. Друг предлагал сделать выбор и выбор сей был весьма ограничен, да и каждая его часть перечила взглядам его. Так зерно сомнения плотно впилось под кожу, проникло в самое сердце, залезло в нутро.
Они заказали ещё по пятьдесят грамм спиртного, каждый своего и пока заказ несли, старые друзья не проронили ни слова, сидели в абсолютном безмолвии, словно совершенно незнакомые люди. Лева молчал не желая ставить товарища в неудобное положение, а Данила ничего не говорил боясь испортить впечатление о себе. Когда заказ принесли, они молча выпили и расплатившись по счету (каждый сам за себя), вышли из бара.
Дождь уже закончил идти, дороги и тротуары были устланы лужами, а в воздухе стоял вдохновляющий запах осени. Лева достал с кармана пальто две голые карамельки и оглянувшись по сторонам, швырнул их на дорогу: леденцы тихо хлюпнулись в лужу, оставив после себя круги на воде.
В безмолвии они стояли на пороге сего кабака, смотря на фасад обветшалого здания пред собой, на разбросанный мусор средь мостовой, на заколоченный досками окна, на грязные лужи, на серое небо… Черный воронок, походкой косолапого медведя, медленно прокатил возле них и так же неторопливо, подобно сытому зверю, скрылся за ближайшим углом.
Они постояли на пороге ещё с пол минуты, так и не решившись ничего сказать друг-другу и одновременно буркнув «пока», разошлись в разные стороны.
Надежда
Бесцельно он бродил по городу, пока сумерки не спустились с небес и вечерняя тьма не вступила в свои права. И все это время, ноги его не замечали луж пред собой, в голове крутился разговор с другом детства, а сознание терзалось вопросами:
«Разрушить до основания, чтоб заново строить… Хотя куда движемся мы сейчас, какое у нас направление… ведь нет ничего, нет планов, нет мечты, нет стремления. По инерции катимся вниз с горы, куда-то в темную чащу, в неизведанный лес дремучий… где бездна сплошная, да одна неизвестность. А что же в той неизвестности, ведь там так же, каждый шаг может стать губительным, в сторону ступил и с обрыва вниз полетел… -размышлял про себя Данила и чем больше он углублялся в сомнения эти, тем темнее становились грядущие перспективы и неведанная тревога начинала рыскать внутри. -Так может прав тогда друг был, зачем бояться темного леса, зачем идти в его чащу, коль можно сжечь его на корню, а уж потом пробираться вперед… Да и коль старое древо перестало плоды приносить, то может и ненужно оно вовсе, какой прок от него?.. Сосет только соки земные, как паразит скользкий… А построй что-то новое рядом, так и это же, светлое начинание, обовьет щупальцами своими мерзкими, телом холодным чешуйчатым, а следом и жизнь с него выцедит, да ошметки обглоданные выплюнет. Что здесь таить: ведь плохо живем мы, плохо… Однако ведь и хуже быть может, да всегда может быть хуже. Да и мне ли жаловаться, роптать на жизнь мою сытую, когда у других и того нет… Кому-то даже с рождением не повезло, а кто-то только-только и увидел свет белый, а здесь вот указ этот да жизнь отнюдь не в розовом цвете… только родился и на вот держи, окунайся в болото зловонное… Хотя разрушь на корню сейчас все, так и света белого этот человек не увидит, а так жизнь хоть какая. А в будущем гляди все и измениться, ведь всегда меняется, всегда…»
Мелкая морось, которая периодически капала сверху да порывы холодного ветра, заставили тело его порядком промерзнуть. И когда взгляд его уткнулся в одинокое такси, скучающее на обочине, всего лишь в шагах десяти от него, он решил заглянуть во вчерашнее заведение, так, скоротать часик-другой да согреться немного. Подойдя ближе к автомобилю, в вечерних сумерках, он узнал тот самый раритетный Форд модели Т-34, на котором накануне, ранним утром иль ночью этого же дня, рассекал улицы в поисках своих документов. Открыв двери машины, тело Данилы погрузилось в большое уютное кресло позади водителя.