На секунду он почувствовал себя глупо, как будто комок стеснения стал средь горла, но эта неловкость, миновала в мгновение ока. Смущаться было некого, напротив сидел хорошо знакомый ему человек, который пропускал мимо ушей такие нюансы, а поистине важным, тревожащим душу вещам, понимающе и сочувственно кивал. Так во всяком случае ему казалось и это чувство только росло с каждой минутой.
– А как тебя занесло в эту гущу, в беспросветный туман революции? -спустя минуту молчания и пару глотков вина, спросил Данила.
– История моя стара и до боли банальна, -ответила Лилит и грустно вздохнув, дополнила: -Да она, почти такая же, как и у всех.
– Расскажешь?..
– Только предупреждаю, -улыбнулась девушка, -за остатками можем и не успеть, ещё одну брать придется, -её ногти пару раз клацнули по остаткам на дне бутылки.
– Так я сейчас, мигом… лучшего портвейна возьму.
– Нет-нет, уволь уж, портвейна не надо! -улыбнулась Лилит. -Предоставь выбор вина на мой суд.
Возражать он не стал, он хотел вручить денег на это вино, но девушка уклончиво отказалась, после она удалилась к стойке бара и спустя всего несколько минут, на столе стояла ещё одна бутылка, такого же самого, красного вина. Её рука разлила остатки в бокалы и она начала свой рассказ.
***
«Давным-давно это все происходило, я тогда была ещё очень юна и наивна. Трудилась я в одной корпорации, которая то и дело набирала обороты: конкуренты стонали от неудержимого напора, прогрессивные взгляды низвергали заржавевшие устои и величие её росло день ото дня, подобно молодому бамбуку рвущемуся к бескрайнему небу. Сейчас эта компания уже почти что зачахла, от былого величия осталась лишь тусклая тень, да и та, доживает свои последние дни.
Однако что-то я сразу к концу перешла, с самого хорошего начала, -девушка задумалась, сделала глоток вина и продолжила: -Тогда же мы на взлете были. Корпорация с бешеной энергией летела ввысь, игнорируя любые законы природы. Дикая инерция не знала предела, несла нас вперед сметая все на своем пути.
Вместе с сей корпорацией росла и я. Начав с небольшой, даже скромной должности, я быстро выросла, возглавив целый отдел. Оно вроде кажется как ничего, вроде пустяк, таких примеров полно… Однако я была единственной женщиной в этой махине, которая достигла таких результатов. Да у нас женщин в целом не так много работало, а те кто трудились, занимали в основном самые ничтожные должности… к которым и название «должность», не сильно-то подходило. Я как начала работать, не замечала сего, лишь потом, со временем, начали проявляться некие черты патриархата, даже не патриархата, а настоящего сексизма. Чтобы сделать всего один шаг вперед, мне приходилось бежать, нестись вперед со всей силы, толкаться, драться, буквально прогрызать путь вперед. Вот в процессе этой гонки, я и стала видеть вполне очевидные вещи. Розовые очки треснули, стекло раскололось и когда последний осколок выпал с оправы, тогда мир и предстал таким каков он есть. Все разделилось на черное и белое. Блеклые, розовые, пятна остались лишь вдалеке, в тех самых осколках, которые когда-то были всем миром, а потом, в одночасье, стали лишь прошлым, расплывчатым миражом, воспоминаниями.
В самом начале, как я только устроилась, со мной вместе устроился один парень… я его знала до этого, учились мы вместе. Тогда он был весьма скромный, ничем не блистал, вроде как особо никуда не стремился, но и гулякой его назвать было нельзя, такая себе серая личность, как говорят: «ни рыба ни мясо». Не то чтобы я на коллегу клевещу, вовсе нет; хотя, со стороны конкуренции, оно и понятно бы было. Только вот я с ним много времени проводила и о работе мы общалась немало, так что выводы мои вполне обоснованы были: умом не блистал, особой инициативой не отличался, да и лидером назвать его было нельзя. Простой парень, симпатичный, дружелюбный, но живущий совсем уж бесцельно; он из таких персон был, которые под деревом сидят и ждут когда банан упадет иль ещё что-то послаще, а как свалится на них манна небесная, то съедят, шкурку рядом выбросят и будут дальше сидеть, наслаждаться красотами в ожидании дальнейшей подачки. Однако у скромности его была и обратная сторона, которая была мне чужда, пользы от неё не было, но эта самая особенность, черта его характера, приносила ему немалые дивиденды. Он был весьма услужлив, а это оказалось гораздо важнее любых других качеств. Угодливость во всем, согласие в каждом слове, отсутствие противоречий, быстро вознесли его на самый верх нашей компании, приблизили к самому генеральному. А он, надо признать, был тот ещё кекс: авторитарная личность, не слушающая никого, не принимающая возражений и любящая купаться в волнах из лести да созерцать блеск своего величия.