Лицо Володи покраснело практически сразу, ещё в самом начале Левиной речи, он виновато кивал каждому его слову, а когда тот закончил, он подорвался и тут же рванул к стойке бара, за сахаром.
– Володя будь другом, -бросил ему вдогонку Данила.
Гонец обернулся и застыл в ожидании дальнейшего распоряжения.
– Раз уж кофе принес, спасибо тебе, -поблагодарил Данила, -но пожалуйста, захвати ещё ломтик имбирного корешка.
Володя понимающе закивал, обвел столик взглядом и не услышав других пожеланий пошел к стойке бара.
Тем временем, бутылка самогона открылась и её содержимое наполнило рюмки. Лилит взяла чашку кофе и неторопливо стала потягивать ароматный напиток. Лева вдохнул букет из бокала, потом сделал глоток и закусил долькой лимона, без сахара. Верзила по центру, достал с внутреннего кармана пальто: дутую стеклянную трубку, небольшой газетный сверток, потертую бензиновую зажигалку, с выгравированным красным глазом по центру; следом рука его скользнула в карман штанов и порывшись с пол-минуты, он извлек на свет телефон, с блестящим как зеркало экраном; потом он развернул газету, достал какой-то ржавый комок, который при первом взгляде можно было вполне принять за какие-то экскременты; странный кусок лег на зеркальный экран телефона.
– Будете? -глаза здоровяка пробежались по окружающим.
Почти одновременно, все отрицательно покачали головами.
– Да это нормальная тема, -пробасил верзила. -Знакомый химик лично разрабатывал, это вам не какая-то фабричная дрянь – настоящий хенд-мейд!
Презентация сия, не особо заинтересовала кого-то и махнув рукой, здоровяк дальше занялся своим делом: раздавил ржавый комок, образовавшиеся куски начал измельчать пальцами и засыпать сие зелье в стеклянную трубку.
Тем временем, с сахарницей и куском имбиря на блюдце, явился Володя. Он уселся на своем прежнем месте и стал наблюдать за поварскими талантами верзилы. Заметив интерес к своей персоне, тот криво ухмыльнулся и обратился к Володе:
– Хочешь?
Володя пожал плечами, в сомнении скривил рот, взглянул на Леву и не встретив от того возражений, молча закивал головой.
– Вы главное леденцы эти не пробуйте, яд этот княжеский, -вмешался Лева и спустя пару секунд размышлений, более строго, добавил: -Считайте это приказом!
Рука Данилы скользнула в карман пальто и нащупала там две шелестящих бумажки, с чем-то продолговатым и твердым внутри. Он извлек содержимое из кармана и положил его в центр стола – это были две карамельки, новомодного бренда «Русь». Откуда они взялись и при каких обстоятельствах, он точно не помнил; последние дни, конфеты эти были повсюду, в каждой лавке, в каждом кафе, они были у таксистов, в магазине игрушек и даже встретившийся ему батюшка, приторговывал этими леденцами.
Зажигалка здоровяка клацнула, огонь распалил содержимое трубки, вязкий дым стал медленно расползаться вокруг. Зазвенели рюмки и разговоры стали более раскованными. Лева неторопливо цедил свое бренди, во всех красках расписывая преимущества революции, грядущие перспективы и совсем уж позабыв о сахаре, закусывал спиртное кислым лимоном. Вскоре на столе возникла ещё одна бутылка самогона, чайник со свежезаваренным чаем и новый ломтик имбиря на перламутровом блюдце. Стоило дыму рассеяться, как верзила доставал газетный сверток, проделывал процедуру по новой, делал пару затяжек и передавал трубку Володе. Время медленно увязало в топком болоте.
Лева пил не спеша, более наслаждаясь не бренди (оно было не из дорогих, скорее даже дешевым), а своей значимостью. В каждом его изречении, в каждом слове и жесте, чувствовались непомерные амбиции и тщеславие. На своих компаньонов, он смотрел как бы сверху, покровительственным взором, а когда кто-либо обращался к нему, то вид его становился ещё более важным, он в задумчивости замирал, словно что-либо взвешивая и после кидал небрежный ответ, который конечно же, не допускал ни каких возражений. Подобное высокомерие у своего товарища, Данила замечал ещё в юности, когда они плотно общались, однако сейчас, с обретением небольшой власти, самомнение Левы развилось до небывалых пределов. Впрочем у Данилы поведение друга не вызывало какого-то отторжения, а скорее слегка забавляло и даже заставляло задуматься.