– Говоришь попробовать хотел? -разжевывая лимон и куда-то в сторону спросил Лева.
– Ну да, -добро улыбнулся Володя, -только попробовать.
– Но я ведь говорил, что яд это княжеский, что нельзя… говорил же?
– Ну да… говорил.
– И приказ ты слышал?
– Слышал.
Лева проглотил разжеванный лимон, сделал глоток спиртного, пополоскал им рот и только потом уж проглотил и его. После, он потер свой висок, как бы что-то взвешивая, размышляя, судорожно потрепал правый ус, потом, на секунд десять застыл, а далее обвел весь стол взором и стальным, непререкаемым голосом, молвил:
– За нарушение приказа в военное время – приказываю расстрелять!
Вновь воцарилось молчание.
– Приговор привести в исполнение немедленно, -произнес Лева и решительно посмотрел на верзилу.
– Да я… позвольте… не надо, я не виноват, я ведь не специально… -начал было лепетать Володя.
Только вот оправдания его, не были никому интересны. Двое напротив, быстро расправились с налитыми рюмками и поправив плащи встали со своих мест. Верзила сухо посмотрел на Володю, взял того за шкирку и поднял со скамьи. По штанинам Володи потекли струйки мочи. Верзила ухмыльнулся, помотал головой и потащил Володю в сторону выхода. Двое направились следом.
– Постойте! -стальной голос Левы остановил всю процессию.
Когда все обернулись, Лева махнул им рукой и все четверо вернулись обратно.
– Володя, ты же хотел леденцов пососать, -сказал Лева.
Тот молча сглотнул грузный ком.
– Так давай же, жри их, давай жри, -рука Левы протянула конфеты вперед, -а то выйдет как-то глупо, будто просто так расстреляли.
Володя развернул карамельки и медленно, как бы оттягивая грядущий момент, положил в рот сначала один леденец, а потом и второй. Едва они оказались у него за щеками, как он тут же начал их лобызать, делал это он алчно, словно последний миг уже наступил, а потом раскусил их и начал жадно жевать. Зубы его скрипели, а на лице вылезла придурковатая улыбка.
– Теперь ты в этой жизни попробовал все, осталось дело за малым…
Лева не договорил, он грузно вздохнул, отвел глаза в сторону и небрежно махнул рукой. Расстрельная команда направилась в сторону выхода.
Деловой район
Пока они удалялись, глаза Левы не смея моргнуть провожали их вслед и едва команда скрылась из виду, как Лева начал говорить. От недавнего хладнокровия и надменности не осталось никакого следа, безудержная экспрессия вырвалась наружу из самых отдаленных глубинок души. Ураган чувств захлестнул его, брызги прорывались из рта и летели в лицо Даниле, слова Левы путались, не успевая окончить мысль, он тут же бросался в новые дебри. Говорил он все то же: важность мелочей, значение дисциплины, судьбоносность решений, ценности революции, цена свободы… Вся его речь была сбивчивой и похожа на длинную череду оправданий. Растерянное лицо его, напоминало лицо провинившегося ребенка перед строгим родителем, а дрожащие руки вертели бокал, не смея прикоснуться к его содержимому.
Данила молча слушал товарища, не перебивая его, не задавая вопросов и даже не кивая ему головой. В каждом слове того, он чувствовал горечь, тяжесть принятого решения сквозила отовсюду, в сражении схлестнулись совесть и долг. «Наверняка это первый приказ подобного рода… Тяжело так наверное, приказ расстрелять за конфеты… Ведь какие-то леденцы, всего лишь пара паршивых конфет. Однако же есть в его словах логика: сначала на мелочь плюнул, потом ещё на одну, а следом мелочами все вокруг становиться и нет уже ничего важного, делай что хочешь, ведь повсюду одна шелуха и дозволено все, ибо нет никого над тобой. Так и происходит разруха, сначала огрызок сквозь урну, следом бутылка и стоит оглянуться вокруг, как под ногами гниль да горы червей… А на кону же стоят судьбы людей, сотни жизней, может и тысячи. Идеалы революция свобода право сражения дисциплина порядок мелочи бардак анархия хаос документы управа магазинчик кафе Вера мальчуган Надежда смерть девочка проституция Майк леденцы независимость справедливость она Лилит…» -все смешалось в голове у Данилы. Лева продолжал свою речь, но уже с меньшей экспрессией, руки его перестали трястись, а в голосе вновь звучал холодный металл. Однако сейчас, Данила уже не слушал его, а зачарованно смотрел пред собой, на пустую скамью, на то самое место, где не так давно сидела она. В одночасье, мысли его прояснились: «Нужно бежать, искать её, далеко она уйти не могла, наверняка где-нибудь рядом, авось догоню…»