– Но как, как?.. Он ведь в Одессу собирался уехать… с семьей.
– Да, точно все – в Одессу, -прохрипел подошедший. -Только вот не выпустили-то его с Княжества нашего, не выпустили.
– Как так?.. Он ведь все справки сделал, все документы купил, должны были выпустить, должны.
– Так а мне почем знать-то, не знаю сего, не знаю. Знаю только то, что он соизволил поведать.
– Так давай же, рассказывай, давай!..
– Так а что рассказывать-то, все как у всех: имущество отобрали, жену в бордель, детей на продажу, а его голым и босым, обратно, в Княжество.
– Откуда же тогда конфеты, деньги… да как это вообще отобрали?.. Как же детей на продажу?!
– А мне почем знать, -незнакомец сделал глоток самогона, пожал плечами, подозрительно посмотрел в сторону Данилы и добавил: -Куртку он мне подарил, а деньги сказал можно и не возвращать-то… вот.
Такси
Промозглый шквал возник внезапно, из неоткуда и его буйный порыв затушил огонь в бочке. Шорох мусора и людской гомон исчезли в одночасье, оставив только свист холодного ветра. Зябкий холод пробежался по телу. Позади раздалось какое-то гудение, треск и визг тормозов. Он обернулся назад и увидел тот самый черный Форд, модели Т-34, который все последние дни возникал неожиданно, как по мановению ока, стоило всего лишь зародиться мысли в его голове.
Он ещё раз взглянул на лежащее пред ним тело, вдохнул затхлой сырости, вздрогнул и развернувшись направился в сторону черной машины. За рулем сидел все тот же мужик по имени Яков и все так же дымил своей трубкой. Присев в салон он ощутил небывалый уют, словно оказался дома после трудовой рабочей недели. По телу тут же растеклись волны тепла, вновь накатила усталость, веки наполнились тяжестью, он прикрыл рот рукой и широко зевнул. Произошедшее только что начало испаряться и спустя считанные мгновения позабылось вовсе. Колеса автомобиля медленно тронулись с места, а вместе с ними поплыло позабытое прошлое: «Приятная музыка звучит где-то совсем близко, её чарующие звуки доносятся из-за длинного коридора, оттуда, из маленькой кухни. Я не спеша пробираюсь вперед, по узкому коридору: вокруг пыльный воздух, свет тусклый и совсем непонятно сколько сейчас времени, на полу стоит чья-то обувь, её много, десятки пар и она чужая. Чем ближе мои ноги приближаются к кухне, тем громче звучит мелодия – она сказочная, и с каждым новым шагом, все отчетливее слышны разговоры и среди них голос мамы: свобода справедливость право борьба независимость восстание полиция оружие захват уничтожение разрушение пустота созидание будущее свобода справедливость право… На кухне много людей, возможно с десяток, сосчитать всех не выходит. Мама сидит в кресле у дальнего окна и увидев меня расплывается в доброй улыбке. Она встает, подходит ко мне, берет меня на руки и мы вместе садимся в мягкое кресло у небольшого окошка, в самом конце кухни. Я оглядываюсь по сторонам: вокруг одни мужчины, все окутано сизой дымкой, на столе стоит самовар, чашки полные ароматного чая, пепельница переполненная бычками, подле самовара лежит книга, она старая и потрепанная, но буквы разобрать вполне удается: Виктор Гюго Девяносто третий год. По затылку пробегают мурашки, сердце бьется сильнее, глаза бегают по кругу, снова и снова, но тщетно, отца нигде нет. Мелодия продолжает играть, но уже без былого волшебства, а совсем наоборот, с какой-то гнетущей тревогой, с необратимостью. Свобода справедливость право борьба независимость восстание полиция оружие захват уничтожение разрушение пустота созидание будущее свобода справедливость право… Музыка закончилась, разговоры стихли, все собираются, одевается и мать. Отца нигде нет. Со скрипом отворяются двери и один за одним, гости покидают квартиру. Остается лишь мама, она опускается на колени, прямо пред мной, нежно улыбается, гладит мою щеку, треплет по плечу и вручает конверт, с просьбой передать его папе. Она поднимается и уходит. Двери громко хлопают вслед ей… Пустота», -нахлынувшая дрема внезапно прервалась. Данила открыл глаза и оглянулся вокруг: старинный автомобиль, скрип кожаных сидений, стук колес, Яков с трубкой во рту, за окном опять мелкая морось.
– Так куда ехать-то барин? -раздался голос извозчика. -Пол-часа уже колесим-то.
Позабытые отрывки детства исчезли, он снова закрыл глаза, но все уже миновало, осталось лишь темное пятно, необъятная пустота.