– Может в бар снова, время к полуночи близиться, сейчас-то самое время, -продолжал говорить Яков, -народ только собирается там, да и неделя рабочая к концу-то подходит, сам бог отдохнуть как велел.
– Сам Бог велел, -протирая глаза повторил Данила. -Отдохнуть говоришь… Давай наверное в сторону дома, поспать не мешало бы.
Он назвал адрес и снова откинулся на мягкую спинку, закрыл глаза, постарался вспомнить былое, хоть что-то из детства, хотя бы какой-то фрагмент, ещё раз увидеть лицо мамы. Однако никаких образов не возникало, только черная дыра затягивающая в свою бесконечность.
– А за шлюху ту, вы уж простите барин, -продолжал говорить Яков. -Они вон все на конфеты подсели, не сыскать сейчас порядочной проститутки, вы уж мне-то поверьте. Как появилась «Русь» эта, то все как с ума посходили, крышу сорвало у людей. Да я-то и сам этим балуюсь, посасываю на досуге, но я ведь нечасто, совсем чуть-чуть, только пару леденцов в день-то, понимаете: два-три пососал и хватит на целые сутки!.. Почти все как говорено было: «Один пососал и достаточно на день, получил заряд бодрости и хватит холопу». Так они же меры не знают, сосут и сосут, сосут и сосут… сосуны треклятые!
– Кем сказано, что за правила такие? -спросил Данила.
– Да как выдавали, в точках выдачи, так и предупреждали… слово в слово запомнил.
– В точках выдачи? -переспросил Данила.
– Ага, именно в них – в точках выдачи. Да вот только сегодня, все их закрыли, прекратили «Русь» выдавать, закончилась шара, теперь только у барыг достать можно, за деньги.
Данила усмехнулся вспомнив батюшку иль попа, Нестора иль Дмитрия, точное имя и звание его, уже растворялись в памяти, однако забавный образ стоял очень четко. «Мне же в бар привозили эти конфеты и тоже раздавать людям велели… во всяком случае Вера так говорила. Выходит и я успел народ потравить, невольно, но все же…»
– Пару дней назад они в каждом баре лежали, бери не хочу, -продолжал говорить извозчик, -а коль в питейное заведение не ходишь, не у всех ведь на это деньги-то есть, то добро пожаловать в… -Яков не договорил, запнулся и призадумался. -Да как же их, черт побери… ну строения эти, с куполами ржавыми… как же их, как же…
– Ты церкви имеешь ввиду?
– Наверное… пусть будут церкви, -махнул рукой Яков. -Так вот там, в церквях-то этих, очереди стояли, все «Русь» хотели, а там её налево, направо раздавали… Бери сколько хочешь, все задарма, все для народу-то нашего, все на шару. Да это что, это так мелочь, говорят в управе их оптом давали, ящиками раздавали, всего-то несколько дней тому, всего лишь несколько дней назад, эх!.. -с сожалением брякнул Яков, после достал свою трубку и опять закурил. -Я же тоже поначалу раздавал их, просто так людей угощал, дурак был, дурак… Знал бы что такой ажиотаж будет, так отложил бы ящик-другой, гляди бы и состояние сколотил на конфетках-то, на «Руси».
С минуту-другую оба молчали. Яков смачно затягивался своей трубкой, выпуская пар в приоткрытую форточку. Возникшее безмолвие перерастало в какую-то жеманную, совсем неестественную, пустоту. Двумя пальцами Данила помассировал правый висок, задумчиво посмотрел за окно, на мелькающие во тьме лужи и прервал неловкую паузу:
– А что дети твои?
– Старшой мой, Володя, вроде как работу нашел… Да как работа, ни работа вовсе, а так… в какую-то организацию общественную затесался, мир хочет изменить, говорит скоро все по другому-то будет, лучше, светлее! Да вот только сдается мне, что мозги ему промывают. Благодетели хреновы. Он ведь там, всего три дня как трудиться, а лозунги их даже я запомнил: свобода да право, свобода да право… Только это и твердит-то. Ничего конкретного, лишь красивые слова, пустые обещания, одни байки да россказни. Хотя, оно все лучше чем дома сидеть… может и выйдет что-то у него, кто его знает.
Вновь настала безмолвная пауза. Машина замедлила ход, повернула налево, в арку двора и неторопливо, еле-еле, поползала далее, спустя десяток метров взмокшие тормоза проскрипели и машина остановилась у назначенного адреса. На улице продолжала лететь мелкая морось.
– Скорей бы указ новый действовать начал, скорей бы уже, -вместо прощания бросил Яков.
Едва успев приоткрыть двери, Данила остановился, какая-то мысль проскользнула пред ним и он тут же бросился ей вдогонку: «Новый указ, постановление, закон этот… Ведь с него-то все началось, хотя до него было все тоже, все тоже. Указ этот всего лишь бумажка, очередное правило… Ведь скоро уже, скоро… Завтра!.. Уже завтра пятница и закон этот в силу вступает. Пятница, пятница, пятница… документы!.. Завтра же документы нести ещё, завтра черт побери, завтра».