– Доброе утро, -молвил незнакомец, -вы столь мечтательно увлеклись мелькающими видами, что я не посмел тревожить вас каким-то нелепым приветствием.
– Доброе утро.
– Как ваши документы, подали, оформили? -спросил незнакомец.
– За сим и направляюсь сейчас.
– А я вот только от туда, -незнакомец улыбнулся и пару раз хлопнул по своему саквояжу, стоящему подле, на соседнем сиденье. -Там у них сейчас сплошная сумятица, смута какая-то, одним словом настоящий дурдом.
– Смута?.. Дурдом?
– Все смешалось: ничего не разобрать, ничего не понять, все суетятся, никто ничего не знает, но все куда-то бегут – ад кромешный. Как будто бояться чего-то, все страхом пропитано, от того и хаос там властвует.
– Кого же им боятся?
– Себя, своей тени, желаний своих… Да пожалуй всего, что может захлестнуть человека, проникнуть повсюду, обвить корнями все сущее, запустить мицелии в каждую клетку, стать его частью, а следом гнойный пузырь тихо лопнет иль громко разорвется от гнева.
– Гнева… -задумчиво повторил Данила.
– Да гнева… Такова уж природа людская, закон сего мира: крушить все вокруг и вновь возводить, опять разрушать и потом созидать.
Колеса трамвая проскрипели, он остановился и отворил свои двери. Незнакомец поднялся, взял в руки свой саквояж, коротко улыбнулся и молвил:
– Вынужден покинуть вас, моя остановка.
Сказав это, незнакомец направился к задней двери. Данила повернулся, проводил его взглядом, а когда тот вышел и двери замкнулись, он поднялся и пошел по тому же пути, в самый конец вагона. Лоб его облокотился на влажное окно, рука протерла стекло и взор его устремился на улицу: фигура в черном плаще медленно плыла прочь, вдоль трамвайных путей, следом она превратилась в точку, которая растворилась в возникшем тумане.
Кабинет№6
Спустя три остановки, Данила вышел с трамвая и направился к центральному входу Главного Управления. Нужно было пройти всего чуть больше квартала, но путь этот забрал у него почти битый час времени: целых три раза его останавливали полицейские патрули, с недоверием расспрашивали о цели прибывания здесь, на улице, интересовались жизненными приоритетами, взглядами на правительство, спрашивали об отношении к Князю, тщательно изучали его документы, извинялись, кланялись, предлагали помочь.
Однако стоило только перейти дорогу, подойти к зданию Главного Управления и посмотреть немного вперед, как он тут же подумал: «Хорошо что сразу сюда поехал, магазин и бар подождут, а здесь я наверное задержусь, затянется мой визит, ох как затянется». Вокруг скопилось несколько десятков людей в черных латах и почти все они были с щитами, дубинками, в шлемах и лишь лица троих были открыты, вместо щитов в руках они держали компьютеры и стояли они перед входом, у массивных дверей ведущих во внутрь. Ещё пол-сотни людей, а может и более, выстроились в протяженную очередь; почти что каждый стоящий в ней, держал в руках стандартные папки, точно такие же, как была у Данилы, у кого-то были потолще, а у кого-то худее. Каждый человек в сей веренице стоял молча, с опущенной вниз головой и вокруг совсем не было слышно какого-либо ропота, возмущения, недовольства. Зато, со всех сторон, неслись полицейские разговоры: речи их были надменны, в каждом слове сквозила гордыня, интонация была пропитана злобой и казалось будь у них воля, от очереди сей не осталось бы мокрого места. Иногда кто-либо из людей в черных латах подходил к стоящим в очереди, тот покидал её, они отходили в сторону и начиналась очередная разъяснительная беседа, проверка документов и излишние пустые издевки. Грустно вздохнув и криво ухмыльнувшись, Данила занял место в хвосте сей колонны.
Тем не менее, не смотря на все выше сказанное, очередь не стояла на месте, она медленно, но уверенно ползла к входу, подобно голодному удаву в поисках пищи, который не замечая преград уверенно лезет вперед. Так миновал ещё один час и вскоре, до желанного входа, осталось всего пару метров, лишь несколько человек впереди и очередная проверка бумаг. На каждую проверку пред входом, выходило меньше минуты.