Данила подошел к левой двери и прочел содержимое бронзовой таблички: «Заместитель Великого Князя, начальник Главного Управления – Зельц В. А.» Имя это было знакомо ему и хотя обладателя его он ни единого раза не видел, но дурная слава о нем неслась повсеместно.
Он достал свое направление, посмотрел на часы: до назначенного в талоне времени, было ещё целых двадцать минут. Однако приоткрытые двери, как бы зазывала пройти внутрь и поколебавшись всего лишь секунду, он решил не ждать: без стука отворил их, вдохнул горсть пыльного воздуха и переступил порог входа. Внутри было пусто – ни единой души. Просторный кабинет был залит ярким светом, который проникал не только через огромные панорамные окна, а более светил из стен, из узких полос напоминающих солнечные лучи; посреди мраморного пола, от самой двери, тянулась красная ковровая дорожка, которая заканчивалась у подножия небольшого офисного стола, стоящего в самом центре огромного кабинета; в дальнем правом углу находились ещё одни двери: небольшие, невзрачные, закрытые. Более ничего здесь не было и сей аскетизм, вызвал какое-то пустынное чувство, дыру одиночества, потерянность, беспомощность, словно он оказался один средь бескрайнего космоса, в миллионе световых лет от Земли. Тишина ещё более усиливала гнетущее чувство: от неё звенело в ушах, волны её резали тело, безвестность пугала.
Двери в дальнем углу отворились бесшумно и наружу вышел человек в черном костюме. Это был совсем уж невысокий человечек, ростом слегка выше полутора метров; по бокам плешивой головы торчали рыжие волосы, более напоминающие солому; возрастом он был совсем уж не молод, скорее старик, однако морщины на лице его напрочь отсутствовали, набитая поролоном кожа обтягивала его черепную коробку; средь раскосых глаз светилось два хитрых бисера, что делало его более похожим на представителя Поднебесной иль гражданина Монгольского ханства. В левой руке его была серая картонная папка. Незнакомец любезно улыбнулся, махнул рукой в сторону стола стоящего в центре и молвил:
– Вы проходите, чего уж стесняться-то…
Его спокойный голос вмиг рассеял царящее замешательство, внушил спокойствие и неведомым образом, как-то сразу, расположил к себе. По красной ковровой дорожке Данила прошел в центр зала. Слегка прихрамывая незнакомец тоже подошел к столу. Центра зала они достигли одновременно и даже последний шаг сделали в унисон друг-другу. Данила стоял на ковре пред столом, незнакомец стоял по другой стороне, подле стула.