Я докурила, бросила окурок в урну и посмотрела на реку.
Дон был серым и тихим, но в его поверхности что-то шевелилось — как будто сама вода помнила всё, что мы хотели забыть.
Ночи, когда возвращались домой с тушью под глазами и фразой «всё нормально» на автомате.
Лица, имена, запахи. Всё это где-то остаётся.
Я прошла ещё немного.
Солнце уже поднималось из-за домов, окрашивая воду в медный цвет.
Город начинал звучать — издалека тянуло запахом кофе, гудели автобусы, а воздух наполнялся движением.
Я остановилась и вдруг подумала о Маше.
О том, как она сегодня снова войдёт в клуб, как её ослепит свет, как ей покажется, что всё только начинается.
Я знаю это чувство — обманчивое, сладкое, как первая сигарета после сна.
Но я не стану ей мешать. Пусть сама узнает цену.
Я вдохнула прохладный воздух, пахнущий рекой и свежим хлебом из ближайшей булочной, и медленно выдохнула.
Свет фонарей гас один за другим, уступая место солнцу.
Жизнь продолжалась — даже здесь, где кажется, что всё давно остановилось.
Глава 5. Сладкий яд
Полдень давно прошёл.
Солнце пробивается сквозь шторы узкими полосами и режет комнату пополам.
Тело ноет — не от боли, а от усталости, глубокой, вязкой, будто всю ночь пришлось бежать.
В голове — гул, отголоски басов ещё живут под кожей.
Тишина не тишина — в ней что-то дрожит, пульсирует, будто клуб ещё не отпустил.
Запах — всюду.
На коже, на волосах, на простынях.
Сладкий, чуть приторный, с нотами пудры, ванили и дыма.
Запах клуба.
Теперь он будто часть тела.
Пальцы пробегают по волосам — спутанные, пахнущие чужими духами.
Вчера я просто работала... но почему кажется, что танцевала?
Пол холоден, плитка отдаёт прохладой, когда ступаешь босыми ногами на кухню.
На столе — пустая кружка, в воздухе — след вчерашнего кофе.
Тишина такая плотная, что кажется, будто дышишь ею.
А за окном Ростов живёт.
Гудят улицы, рычит транспорт, где-то глухо играет музыка из проезжающей машины.
Запахи смешиваются: свежий хлеб из пекарни, выхлоп, тёплая пыль и что-то сладкое, тянущее из детства.
Внизу — старушка кормит голубей, парень в спортивках выгуливает собаку, не отрываясь от телефона.
Обычный день.
Только внутри всё иначе.
Как будто город живёт своей привычной жизнью, а ты — где-то между ним и тем миром, что остался за тяжёлой дверью клуба.
С балкона виден кусочек набережной.
Дон блестит, как растопленный металл, а ветер гонит по воде солнечные блики.
Когда-то я часто смотрела на этот вид, мечтая, что однажды буду уезжать на работу в офис — в платье, с папкой бумаг под мышкой.
Теперь всё сбылось. Только платье другое. И за стеклом — совсем иной офис.
Улыбка выходит сама — неясно, грустная или насмешливая.
Жизнь, похоже, умеет сбываться, но всегда по своим правилам.
Я смотрю на свои руки.На запястье — тонкая линия от браслета, который я сняла, когда помогала за баром.На пальцах — блёстки, мелкие, почти невидимые, но всё равно остаются.Как будто следы от сна, который был слишком реальным.
Ставлю чайник, прислоняюсь к подоконнику и ловлю себя на мысли, что не хочу вспоминать всё по порядку. Хочу помнить ощущения. Как свет обжигал глаза, как музыка пульсировала в груди, как чьи-то взгляды скользили по мне, будто проверяя. И как в какой-то момент мне стало не страшно. А наоборот — спокойно. Как будто я наконец попала туда, где нужно быть.
В этот момент телефон на подоконнике дрогнул короткой вибрацией.
Экран вспыхнул — резкий свет ударил в глаза.
Имя — Жанна.
Жанна: Привет, Маша. Как ты после ночи?
Жанна: Сегодня к шести подтянись. Надо обсудить пару моментов. И не опаздывай, у нас тут свой ритм.
Сообщения короткие, без точек, без смайлов — будто между буквами только воздух и команда.
Я какое-то время просто смотрю на экран, не отвечая.
Пальцы будто не слушаются, мысли возвращаются к клубу.
Гул, запах, свет.
Как будто всё это снова просачивается сквозь кожу.
Телефон гаснет, но слова остаются.
Я стою у подоконника, глядя на кружку, в которой ещё парит чай, и чувствую, как внутри снова что-то шевелится.
Чайник щёлкает.
Я наливаю воду, беру чашку обеими руками и думаю, что это и есть сладкий яд —тот, что пахнет роскошью, но обжигает изнутри.
Телефон гаснет, но слова остаются.
Ещё несколько минут стою у окна, слушаю город и пытаюсь заставить себя не думать.
Бесполезно.