Он поворачивается, как будто почувствовал, что о нём говорят.
В свете неона его лицо кажется чуть жёстче, чем днём, но улыбка короткая, настоящая.
— Привет, — говорит он, кивая мне.
— Привет, — отвечаю.
На секунду между нами — тишина, едва уловимая в гуле приборов и голосов.
Что-то мелькает, будто искра — мгновенная и непонятная.
Я отвожу взгляд, делая вид, что рассматриваю список на планшете.
Жанна замечает это, но ничего не говорит.
Она только усмехается уголком губ, будто знает чуть больше, чем я сама.
— Ладно, — говорит она, — сегодня просто смотри и учись. Всё остальное придёт.
Она берёт свой стакан с водой и поворачивается к бармену:
— Пять минут — и включаем свет по зонам. Пусть бар и сцена работают в разных оттенках. Хочу, чтобы воздух был плотным, но не душным.
Бармен кивает, Витя включает пробный трек, зал наполняется гулом баса, который будто проверяет пространство на прочность.
Всё вокруг оживает: свет становится глубже, зеркала ловят отблески, а пол блестит, как лёд под прожекторами.
Жанна смотрит на меня поверх планшета.
— Ну что, Маша, добро пожаловать в свой новый вечер.
Глава 6. Искра под кожей
Обычно клуб просыпается к ночи, но сейчас — дневной свет.
Он режет пространство по-другому: холодно, прямо, без загадки.
Неон молчит, зеркала не блестят, бар без теней выглядит честнее, чем ночью — как человек без макияжа.
Я сижу у стойки и пью чай из высокого стеклянного стакана, такого, в каких обычно подают кока-колу.
Кружек для персонала не осталось — все помыты, натёрты до блеска и стоят ровными рядами на полках, дожидаясь вечера.
Бармен налил чай не до конца, чтобы можно было держать стакан сверху и не обжечь пальцы.
Тёплое стекло приятно греет ладони, а пар поднимается тонкой струйкой, пахнет липой и чем-то домашним — тем, чего в этом месте никогда не бывает.
Рядом, на соседном стуле, Лиза — с неизменной энергией, в коротких шортах и белой майке, волосы собраны в небрежный хвост, на шее болтаются большие наушники.
— Слушай, — говорит она, смеясь, — вчера один клиент перепутал меня с танцовщицей. Представляешь? Я ему говорю: “Милый, я могу тебя проводить до приватной комнаты, но не в нее.”
Она сама смеётся громко, с лёгкой хрипотцой, откидываясь на спинку стула.
Я улыбаюсь в ответ, но где-то в полсилы. Мысли далеко — впереди смена.
Последняя из стажировочных. После неё либо «да», либо «нет».
Жанна не говорила прямо, но я чувствую — решение уже где-то рядом.
И я хочу, чтобы оно было правильным.
— Ты сегодня другая, — вдруг замечает Лиза, наклоняя голову. — Серьёзная прям.
— Просто ночь будет длинная.
— Ага, — усмехается она, — и ты уже её чувствуешь.
Она уходит, оставляя после себя запах жвачки и парфюма с цитрусом.
Я остаюсь одна — только чай, стук посуды и капельки воды, скользящие по стеклу витрины.
Клуб ещё не проснулся, но уже дышит.
Как будто ждёт сигнала.
И я тоже.
Дверь из гримерной открывается.
— Ну что, готова? — слышу знакомый голос.
Жанна появляется, как всегда, внезапно — уверенная, подтянутая, чуть уставшая, но с этой своей спокойной властью, которой не нужно подтверждений.
— Сегодня важная ночь. Будет человек, с которым нужно поработать. Не бойся, всё просто: слушай, улыбайся, наблюдай.
Я киваю.
— Это что-то вроде экзамена?
— Это просто ночь, — отвечает она, и уголок её губ поднимается. — Но иногда одна ночь решает больше, чем год.
Я остаюсь у стойки, стакан с чаем уже наполовину пуст.
В клубе всё тот же ровный дневной свет — белый, холодный, немного безжизненный.
Бармены натирают стекло, две официантки — обе невысокие, ростом чуть выше метра шестидесяти, — пересчитывают бокалы.
На обеих короткие джинсовые шорты и чёрные футболки с розово-бордовой звездой клуба.
С тёмными волосами, одинаковыми хвостами и одинаковыми быстрыми движениями — будто сёстры или близняшки.
Одна протирает стойку, другая складывает чистые бокалы в ряд, и от стекла летят короткие вспышки света.
Из-за диджейской выходит Витя.
Он идёт медленно, чуть покачиваясь, как человек, у которого под ногами привычная сцена.
На шее болтаются наушники, рука с браслетом уверенно ложится на пульт.
Высокий, поджарый, с лёгкой небритостью и насмешливым взглядом — типичный «звук ночи», любимчик зала.
— Ну что, новенькая, — произносит он, проходя мимо, — сегодня экзамен?
— Что-то вроде того, — отвечаю, стараясь не поднимать глаза.
— Ага. Ну, держись.
В этот момент мимо проходит одна из танцовщиц — в коротком топе, с собранными в высокий хвост волосами.
Проводит ладонью по его плечу и, улыбаясь, говорит:
— Привет, Витя. Как жизнь?
— Милана, здорово, — коротко отвечает он и снова утыкается в пульт.