Она уходит, бросив на меня оценивающий взгляд.
Витя делает вид, что не замечает, но уголки губ чуть дрогнули.
Он щёлкает пару переключателей, динамики тихо подрагивают, воздух наполняется лёгким гулом — будто клуб проверяет дыхание.
Я делаю ещё глоток чая.
Он остыл, но стал вкуснее — с лёгкой горечью.
Клуб вокруг будто тоже постепенно нагревается, набирает ритм.
Здесь всё готово к началу.
И только я всё ещё учусь не дышать слишком громко.
Я делаю глоток остывшего чая и перевожу взгляд на Милану.
Она идёт легко, чуть покачивая бёдрами — не специально, просто так устроено её тело.
Талия тонкая, ноги длинные, кожа гладкая, блестит под тусклым светом.
Шорты обтягивают всё идеально, даже слишком.
Я невольно слежу глазами за её походкой — и понимаю, почему мужчины теряют голову.
Даже воздух вокруг неё, кажется, чуть теплее.
Милана.
Имя звучит, как аромат, как итальянская марка духов.
Может, и выбрала специально.
Всё здесь — о том, как звучишь, как двигаешься, как пахнешь.
И, наверное, если бы я родилась Миланой, а не Машей, мне бы тоже было проще.
Я чуть ворочаюсь на барном стуле, поправляю ногу, как будто что-то мешает.
Чувствую, как ткань юбки липнет к коже.
Мой взгляд всё ещё цепляется за её силуэт, но внутри будто скребёт что-то неприятное.
Словно я пытаюсь доказать себе, что просто оцениваю, просто смотрю.
Так, стоп.
С чего это я вообще думаю об этом?
С каких пор мне до этого есть дело?
Я опускаю глаза на стакан, вращаю чай ложкой, будто там можно найти ответ.
Жидкость медленно закручивается, и пар поднимается тонкой ленивой спиралью.
Из-за стойки доносится голос Вити:
— Милана, ты микрофон забыла.
Она смеётся в ответ, звонко, уверенно.
А я снова делаю глоток и решаю, что пора уже собираться к Жанне.
Хватит сидеть и вникать в чужие походки.
Бармены между делом что-то обсуждали — звуки, музыку, оборудование.
Я краем уха ловила обрывки: “подкрути бас”, “сцена опять с гулом”, “Вите скажи”.
Потом один из них, парень с аккуратно подстриженными висками и лёгкой улыбкой, повернулся ко мне:
— Слушай, Маша, а ты сама когда-нибудь играла на чём-нибудь? Ну там, гитара, пианино? У тебя просто руки такие… музыкальные.
— Фортепиано, — ответила я, чуть смутившись. — С детства.
— А-а, — протянул он. — Так вот почему ты двигаешься аккуратно. Музыканты — они вообще особенные.
Я улыбнулась. Не потому что было смешно, а потому что стало немного тепло.
Разговор как-то сам собой потёк дальше — про музыку, про то, что кто-то из них диджеил на выпускных, кто-то пел в баре под гитару.
Мы болтали легко, просто, и я не заметила, как часы на стене показали уже без двадцати десять.
Клуб вокруг будто незаметно начал меняться.
Свет стал мягче, теплее, в воздухе появилась знакомая плотность — предвкушение.
Девушки начали выходить из гримёрки — каждая в своём образе, каждая будто часть спектакля.
Шуршание платьев, запах духов, смех.
Кто-то поправлял макияж у зеркала, кто-то проверял каблуки.
Сегодня, сказала Лиза, будет почти двадцать танцовщиц — и я вдруг поняла, что каждая из них как маленькая планета, со своей орбитой и правилами.
И вот за ними появилась Жанна.
Она шла спокойно, без спешки, в чёрном платье с открытыми плечами.
Весь зал сразу будто выровнялся под её шаг.
— Так, девочки, тишина, — сказала она, не повышая голоса.
И мгновенно стало тихо.
Жанна поставила на бар высокий стакан с водой, обвела всех взглядом.
— Сейчас говорю я.
От её голоса воздух стал плотнее.
Даже фоновый звук вентиляции, кажется, стих.
— Это Маша, — сказала Жанна, чуть повернув голову в мою сторону. — Сегодня её первый полноценный день. Стажировка закончилась.
Несколько взглядов обернулись на меня — кто с лёгким интересом, кто с безразличием, а кто с откровенным скепсисом.
Кто-то даже хмыкнул, но Жанна одним движением ладони отсекла шум.
— Слушайте и повинуйтесь, — добавила она. — А ты, Маша, слушай и запоминай. Сегодня всё будет быстро.
Она открыла папку с графиком, перевела взгляд на список.
— Значит так. Милана, открываешь вечер, потом Алёна и Зара — дублирующий сет. Остальные по списку, он на баре и у диджея. Девочки, кто в гримерку заходит — не забывайте, камеры стоят не просто так. Кого увижу с телефоном в руках во время смены — штраф.
Несколько человек кивнули, кто-то скрестил руки на груди.