Убийцы тихо и незаметно ретировались к оставленной за полкилометра до кладбища, в перелеске, машине.
— Здравствуйте! — обратился к стоявшему на крыльце домика Сергею подошедший со спутником, полный прихрамывающий священник. — Отец Виталий дома?
— Дома, — утвердительно кивнул Сергей, — но… он погиб!
— Как погиб? — удивился толстый священник. — Вы из милиции?
— Нет! Я военный, майор в отставке. Он погиб из-за меня, точнее, из-за нас с моей невестой! Его убили этой ночью. Убийцы искали нас, а отец Виталий отправил нас ночевать на сеновал за кладбищем, на поле, а сам остался здесь. Убийцы пытали его, чтобы узнать, где мы находимся, но, судя по тому, что мы до сих пор живы, он не выдал им нас.
— А где ваша невеста?
— Здесь, на кладбище, метрах в ста к востоку, я спрятал её там, когда мы шли сюда!
— Может быть, её позвать? — спросил мужчина, сопровождавший священника. — Хотите, я схожу?
— Ни в коем случае! — отрицательно покачал головой Сергей. — У неё оружие, и она будет стрелять во всех, кроме меня! Зайдите в дом, батюшка, посмотрите, если не боитесь изуродованного трупа.
— Я этого в Чечне насмотрелся, уже не боюсь! — ответил священник и начал тяжело подниматься на крыльцо.
— В Чечне? А где, в каком году? — оживившись, спросил Серёга.
— В Грозном, в девяноста шестом, в марте, как раз, когда боевики на город напали, затем в Аргуне, в две тысячи первом, и в Ханкале тогда же. Мы там не могли с вами встретиться?
— Нет, батюшка, я больше в горах «зелёнку» топтал, я разведчик, спецназ ГРУ. У нас своя была работа, специфическая. А вы, батюшка, не игумен из Покровского?
— Да, это я! Вам про меня что-то отец Виталий говорил?
— Да, он, — кивнул Сергей.
— Ну ладно, поговорим потом, — полный священник, перекрестившись, вошёл в дом.
— Алексей! — протянул руку Серёге поднявшийся вслед за священником на крыльцо мужчина.
— Сергей! Русаков! — пожал ему руку Серёга. — А батюшку как зовут?
— Игумен Флавиан, — ответил Алексей и тоже вошёл в дом.
ГЛАВА 24. КОЛОНТАЕВО
— Даша! Дашенька! Это я! — крикнул Серёга, приближаясь к тому месту, где он оставил девушку. — Ты в порядке?
— Я здесь, всё хорошо, Серёжа! — Даша выбежала из сирени, всё ещё держа пистолет в сжатом кулачке. — Там всё в порядке? Батюшка нас отвезёт?
Сергей взял у неё из руки оружие, снял с боевого взвода, поставил на предохранитель и сунул в карман куртки.
— Батюшка нас отвезёт, Даша, но уже другой батюшка. Отца Виталия убили этой ночью…
— Как, кто? — в ужасе схватилась за лицо руками девушка. — За что?
— За то, солнышко моё, что он не сказал убийцам, где мы с тобою находились этой ночью! Они искали нас. Отец Виталий умер как герой. Они его пытали.
— Как святой мученик, Серёжа! — Даша отняла руки от залитого слезами лица. — Так мученики святые умирали за веру и за ближних! Серёжа! Он теперь святой, ему молиться можно! Так нам отец Леонид говорил про Женю Родионова, солдата нашего в Чечне, которому отрезали голову, но он не снял свой крестик и не отрёкся от Христа!
— Отцу Виталию тоже отрезали голову, Даша, это были такие же звери, как в Чечне, возможно, даже и приехавшие оттуда! Не плачь, радость моя! Ты же сама говоришь, что отец Виталий теперь святой, теперь он с Богом! — Сергей прижал к себе зарыдавшую девушку, погладил по голове, поцеловал в макушку. — Пойдём, радость моя, там нас ждёт отец Флавиан, тот самый игумен из Покровского, про которого так хорошо отзывался вчера отец Виталий! Я ему всё рассказал о нас с тобой, он нам поможет! Он отвезёт нас в Колонтаево прямо сейчас!
— Хо-хорошо! — всё ещё всхлипывая, закивала головой девушка и, поддерживаемая за плечи Сергеем, направилась к выходу с кладбища.
— Здравствуй, Дашенька! — обратился к девушке отец Флавиан, когда Сергей подвёл её к крыльцу, на ступеньке которого примостил своё туловище полный священник. — Помоги, Лёша, подняться! Благодать Господа и Бога и Спаса нашего Иисуса Христа на девице Дарии! — он, с трудом поднявшись со ступеньки, благословил подставившую ему ладошки заплаканную девушку. — Христос посреди нас!
— И есть и будет, батюшка! — радостно подняла на него глаза Даша. — Отец Леонид нас тоже так благословлял!
— Отец Леонид, часом, не Ферапонтов ли?
— Да, батюшка! Вы его знаете?
Отец Флавиан с Алексеем с улыбкой переглянулись.
— Он только вчера от нас уехал, из Покровского! — ответил батюшка. — Он ездит к нам давно, со второго курса семинарии! Пойдёмте в машину, ребята! Так, Алексей! Ты отвезёшь ребят до Колонтаева, потом вернёшься сюда за мной! Я позвоню Михалычу в УВД и дождусь следственной бригады. О вас, — он повернулся к Сергею с Дашей, — я ничего не знаю, вас здесь не было, вот это с собой возьмите! — он протянул Сергею пакет, в котором лежали подобранные им в доме тарелки, вилки и стаканы, из которых ели и пили спецназовец с девушкой. — Вилки там три, всё вымоете и оставите себе, там в Колонтаеве, будет вам память об отце Виталии, о его святом гостеприимстве… А операм пока меньше ненужной информации, чтоб голову, над чем не надо, не ломать! Езжайте! Сядете в багажном отделении, где занавески, и до самого Колонтаева голов не высовывайте! Поняли? С Богом!
Он вытащил из кармана мобильник и начал искать в его адресной книге нужный номер.
Сергей и Даша, забрав из «Жигулей» покойного отца Виталия свою спортивную сумку, быстро загрузились в «Лендровер», и Алексей, благословившись у батюшки на дорогу, тронул машину с места.
— Так, смотри, Эдик, «Лендровер» выезжает, кто в нём? — вглядываясь в окуляры бинокля, спросил Якуб. — Я плохо вижу!
— Там один водитель с бородой, который жирного попа привёз! — Эдгарс внимательно изучал внутренность салона подъезжающего к развилке «Дефендера» сквозь оптический прицел своего оружия. — На вторых сиденьях никого нет, а сзади, на откидных сиденьях, не видно из-за занавесок! Что делаем?
— Пропустим! Вряд ли Русак с этим жирным попом знаком! Значит, он с ним не стал контактировать! Конечно! Тот же может Русака первого сейчас в убийстве и заподозрить! — Якуб оторвался от окуляров. — Скорее всего, Русак сейчас дожидается момента, чтобы «семёрку» захватить и на ней с девкой до приезда ментуры смыться! А жирный поп сейчас, наверное, ментуру ожидает!
— Зачем тогда он своего водителя услал? — встрял в разговор Магомед.
— Я знаю? — отмахнулся Якуб. — Может, за кем-нибудь или за чем-нибудь послал, чтоб хоронить покойника? Эдик, у христиан на какой день хоронят?
— У православных, кажется, на третий… — задумался латыш. — Хотя кто им отдаст теперь труп, пока его эксперты не отработают, как им положено. А это вряд ли меньше недели у них займёт, с их расторопностью! Вспомни, по скольку они на войне трупы федералов родне не отдавали!
— Ну, то — война!
— Какая разница! — плюнул латыш. — Русские везде такие же жадные и ленивые свиньи: что на войне, что на гражданке! Ладно, давай смотреть дальше!
— О! Смотри! Тот же мужик опять возвращается, на той же машине! — Якуб внимательно смотрел в бинокль. — И опять один! Видно, недалеко ездил!
— Ну да! — задумался Эдгарс. — Вряд ли дальше, чем за десять километров.
— Какие десять? — Якуб посмотрел на него укоризненно. — Это что, «Феррари»? Это уазик английский! Я на таком дома, в Ичкерии, катался — по трассе он — тот же уазик!
— Что тут у нас в той стороне на расстоянии от пяти до десяти километров? — открыл карту Эдгарс. — Так! Вот есть деревня Колонтаево, до неё три с половиной километра, дальше Икшино, но уже через четырнадцать! И в стороне — Покровское, туда девять. Почти сто процентов, что он ездил в это Колонтаево!
— Смотри! Вот и менты приехали, на трёх машинах! — Якуб покачал головой. — Теперь Русаку на «семёрке» уже не выехать! Значит, у него есть какой-то другой план! Какой?
— Ну вот, Дашоночек мой! — Сергей первым вошёл в потемневший бревенчатый старинный дом, расположившийся в глубине старого, давно не обрабатывавшегося рукой садовника, яблоневого сада. — Здесь на какое-то время у нас будет убежище!