— Нет! — обхватив сзади сидящего на стуле Серёгу и вцепившись в него изо всех сил, заявила девушка. — Я только с ним! — и прижалась лицом к его щеке.
— За ней также охотятся, как и за мной! — сказал Сергей.
— Тогда, может, Юрку сюда? — предположил Алексей.
— Юрку? — священник поднял брови. — Хм! Юру — это мысль! Тоже спецназ, коллеги… Где он сейчас?
— Как бы он в Софрино за свечами не уехал! — нахмурился Алексей. — Даже не знаю, успеет ли сегодня вернуться? Или опять в Лавре заночует… надо позвонить!
— Ты позвони!
— Хоккей!
— Что? — не понял Серёга.
— О’кей! — улыбнулся отец Флавиан. — Не обращай внимания, Лёша тот ещё словотворец!
Алексей вышел. Даша расставила тарелки, положила на стол вилки с ложками, нарезала хлеб на дощечке.
— Дашенька, доченька, ты мне тарелку не ставь, — обратился к ней священник. — Я только чайку с вами попью, мне есть нельзя на ночь!
— Дарья! Ставь обе тарелки мне! — провозгласил вновь вошедший в комнату Алексей. — Я за него, в отношении еды я всегда исполняю заповедь «Носите тяготы друг друга»!
— Ну, дозвонился? — посмотрел на него отец Флавиан.
— Ага! Он постарается… Я всё ему объяснил.
— Ну ладно! Дашенька! Читай «Отче наш»!
— Слушай, Якуб! Сколько мы ещё будем здесь сидеть? — Магомед нетерпеливо заёрзал на заднем сиденье автомобиля. — Может, пойдём, перестреляем их всех и уедем?
— Сиди спокойно, Магомед! — Якуб неторопливо поигрывал в руках пистолетом, вставляя и выбрасывая из рукояти магазин с патронами. — Латыш следит за домом. Как только поп с водителем уедут, сразу пойдём работать! Не будем давать Русаку времени освоиться в доме и быть готовым к опасности. Неожиданность будет работать на нас!
— Ладно! Ты главный, ты и думай! Попробую спать пока! — Магомед свернулся на заднем сиденье машины, предварительно выложив рядом с собой на коврик на полу пистолет Макарова и кривой нож в кожаных ножнах.
— Давай спи! — Якуб в последний раз загнал ладонью магазин с патронами в рукоять пистолета и положил его перед собой на переднюю панель автомобиля. — Пусть тебе рай приснится, как там по-арабски — «джамат»?
— Джаннат! — ответил с заднего сиденья иорданец.
— Слушай, Магомед! Не спи ещё пока, ты мне скажи вот что, — Якуб развернулся на переднем сиденье к Магомеду, поджав левую ногу под себя. — Вот мулла говорил, что в раю у праведников будут с ними их жёны и ещё гурии какие-то? Кто такие эти гурии?
— Гурии — это «черноокие полногрудые девственницы», так в Коране сказано!
— Не пойму, Магомед, а жёны там тогда зачем? Жена нужна, чтобы стирать, готовить, детей рожать! Там же этого ничего, вроде, не будет, да? Тогда зачем там жёны, для секса гурий хватит! Как думаешь, а?
— Слушай, Якуб, спрашивай муллу об этом! Дай спать, а?
— Да ладно, спи! Вернёмся в Москву, я тебя в такой «джаннат» свожу, где тебе «гурий» будет, сколько хочешь! И полногрудых, и чернооких, и светлооких, и каких только захочешь «оких»! И недорого, совсем!
— Отстань, а! Из-за таких, как ты, мусульман, Аллах и перестал нам помогать в Ичкерии! Джаннат не для таких, кто только о деньгах и девках думает!
— Да ладно, тебе, Магомед! С деньгами мне и здесь «джаннат»!
— Батюшка! Можно мне спросить вас вот о чём, — Сергей отставил наполовину отпитую чашку с чаем и посмотрел на сидящего за столом напротив него отца Флавиана. — Почему Бог допускает, чтобы столько зла творилось в мире и у нас в стране, ведь говорят, что Бог — это любовь? А как совместить, что Бог — это любовь, с тем, что вокруг творится, взять, вот, хоть Дашину историю? Не складывается всё это у меня в голове! Душой чувствую: да! Бог — это любовь! А умом не догоняю! Может, у меня мозги какие-то «затренированные»?
— Это хорошо, Сергей, что мозги тренированные, быстрее во всём разберёшься! Зло не может не существовать там, где есть свобода, где есть выбор между злом и добром. А без свободы выбора не может существовать любовь!
— Батюшка! Можно пояснить это, я привык мыслить по-солдатски: добро — это когда ты жив и цел, а зло — это когда ты ранен или мёртв. И как тут со свободой выбора — мне не очень понятно!
— Ну, в общем, ты всё правильно и сказал! Переложи свои слова с тела на душу. Ты знаешь, что такое душа?
— Наверное, душа — это то во мне, что мыслит, чувствует, принимает решения, любит. Ещё, не знаю… болит, наверное, или радуется. Как бы моя душа — это сам я!
— Абсолютно точно, Сергей! — обрадовался отец Флавиан. — Я же говорил, что тренированные мозги — это хорошо! Ты обижался на кого-нибудь когда-нибудь?
— Конечно, обижался!
— Как ты себя чувствовал в то время? Я имею в виду — в душе.
— Плохо себя чувствовал.
— А когда переставал обижаться, например, прощал обидчика?
— Тогда, естественно, на душе лучше становилось!
— А если пускал в себя зависть или гнев, или уныние?
— Ну, с завистью мне как-то сложно сказать, я не помню, чтобы кому-нибудь завидовал, а вот с гневом всё в порядке — как вспомню про Погостище и про отца Виталия, в груди прямо комок какой-то возникает и сильное желание этих животных порвать. Голыми руками.
— Приятное это чувство, не хочется от него освободиться?
— Хочется, очень неприятное. И про уныние, кстати, тоже вспомнил. Когда я понял, что из-за осколка в спине мне из армии уйти придётся, признаюсь, унывал. Сильно унывал! Так было плохо, что жить не хотелось! Это было, помню!
— Болело что — душа?
— Да, душа болела. Даже когда уже и болей никаких в спине не стало, а душа болела, сильно. Очень муторно было!
— Вот это и есть зло! То, от чего болит тело — зло для тела. То, от чего болит душа — зло для души. Зло — это то, что приносит боль, разрушение и смерть. Ещё это зло называют словом «грех».
— А я думал, что грех — это нарушение каких-то правил, заповедей!
— А правила нужны для чего? Ну, например, правила дорожного движения?
— Наверное, для того, чтобы все водители целыми доезжали, кто куда едет, чтобы аварий не было, пешеходов не сбивали…
— Можно сказать, чтобы не причиняли зла себе и окружающим?
— Да, можно!
— То есть можно сказать, что соблюдение этих правил — добро, а нарушение — зло? В принципе, конечно, не рассматривая исключения.
— В принципе, да, бесспорно!
— Заповеди Божьи — это такие же Правила, данные Богом людям для того, чтобы те не калечили и не уничтожали самих себя или окружающих!
— Это понятно.
— Теперь подумай, почему Бог дал людям такие Правила, чтобы они не калечили себя?
— Наверное, Он хочет, чтобы нам было хорошо, а не плохо!
— А почему? Что Ему до нас? Он — Творец всей Вселенной, а мы — тля какая-то в Его масштабах!
— Трудно сказать…
— Ты Дашу любишь? — священник пристально посмотрел Сергею в глаза.
— Люблю, — просто ответил тот.
— Ты хочешь, чтобы ей было хорошо, чтобы она была счастлива?
— Хочу, без вариантов.
— Ты предупредишь её, чтобы она не схватилась рукой за горячую сковородку?
— Да, конечно! Понял… Получается, что Бог Своими Заповедями предупреждает нас от разрушения самих себя злом? То есть грехом! То есть, как я понял, грех и зло — это одно и то же! Он делает это, потому что Он нас любит? Ну да, раз «Бог есть любовь»! Тогда понятно…
— Бог, Серёжа, не просто некая абстрактная «Любовь», Бог Сам открыл нам в Святом Писании, что Он для нас есть — Любящий Отец! Единственная молитва, не составленная людьми, пусть даже святыми, а данная Самим Господом Иисусом Христом, начинается словами обращения к Отцу — «Отче наш»! И, явившись после воскресения Своего Марии Магдалине, Христос сказал: «Восхожу к Отцу Моему и Отцу вашему, и к Богу Моему и Богу вашему». То есть важно понимать, что взаимоотношения Бога с людьми — это не просто отношения Создателя и создания, а отношения Совершенного Любящего Отца со Своими возлюбленными Им детьми, пусть даже непослушными и злыми. И эти отношения всегда имеют целью пользу этих «детей», их благо, их спасение от гибели и мучений. Вечных мучений!
— Кажется, начинает укладываться в голове, батюшка…