Та, не притрагиваясь к еде, внимательно смотрела на хозяина.
— Ешь давай! Приятного аппетита, — вновь улыбнулся Сергей.
Дрессированное животное послушно принялось за еду.
Сергей поставил на стол небольшой голубой газовый баллон с прикрученной к нему сверху горелкой, нажав кнопку пьезоподжига, зажёг в горелке газ и поставил на огонь небольшой плоский туристический чайник из нержавейки. Огонь приятно тихо загудел.
Сергей уселся перед столом на раскладном стульчике, отрезал от буханки плоский широкий кусок хлеба, ножом положил на край его большой кусок тушёнки и, с удовольствием откусив, начал жевать этот незамысловатый бутерброд.
Начало темнеть.
Холодный дождь лил уже как из ведра.
— Ну что друг собака, — Сергей доел бутерброд с тушёнкой и обтёр горбушкой стенки консервной банки, — рыбалка у нас с тобой не задалась, ну и ладно! Сегодня отсыпаемся, а завтра с утреца по коням и домой! По дороге надо будет на строительный рынок заехать, прокладки для кранов на кухню купить и леску для триммера, уже и траву покосить вдоль забора пора! План одобряешь?
Нелли внимательно смотрела на хозяина.
— Ну, молчание — знак согласия! — Сергей убрал со стола посуду. — Сейчас чайку горяченького для сугреву, и в мешок!
Сергей выключил горелку и снял крышку с закипевшего чайника. Под крышкой было глубокое тонкое ситечко. Сергей вынул это ситечко, поддев кончиками пальцев за ободок, насыпал в него заварки из железной с рифлёными розочками банки и вновь погрузил ситечко в закипевшую воду. Подождав пару минут, он вынул ситечко с распарившейся заваркой, подержал его над раскрытым чайником, чтобы слилось, и, отложив его в сторону, закрыл чайник крышкой и налил из него густой ароматный настой в нержавеющую кружку-термос, с открывающейся щелью для питья в пластиковой крышке.
— Чай, собака, это вещь! — Сергей с наслаждением отхлебнул из кружки горячего напитка. — В такую погоду просто спасение! И греет, и бодрит, и настроение поднимает! Жаль, ты в этом ничего не понимаешь…
Собака вдруг подняла уши и насторожилась.
— Ну ты чего? — Сергей благодушно отхлебнул из кружки. — Лежи, отдыхай, наслаждайся мирной жизнью!
Собака поднялась на ноги и, прислушиваясь к чему-то сквозь шум дождя, тихонько зарычала.
— Зверь, что ли, какой? Лиса, небось! — зевнув, потянулся Серёга. — До чего же такая погода в сон размаривает! Да успокойся ты! Всё в порядке!
Собака явно не хотела успокаиваться, она подошла к краю тента, высунула нос наружу и предупредительно гавкнула. Затем ещё и ещё раз. Так она лаяла только на человека.
— Нелли, место! — скомандовал Сергей. — Ну ты что, старая, откуда здесь люди в такую погоду! Стареешь, пенсионерка!
Нелли, беспрекословно послушавшись, легла на свою подстилку, продолжая не сводить взгляда с тёмного проёма за палаткой и тихо, настороженно рыча. Уши собаки стояли торчком, изредка напряжённо вздрагивая.
Сергей прислушался. Нет — только шум проливного холодного дождя заполнял всё пространство за пределами его временного жилища!
И вдруг!
— Па-па-магите! — раздался негромкий, с нотками бессильного отчаяния, как показалось Сергею, детский тонкий голос.
Сергей вскочил со стула, вглядываясь в темноту. Собака, снова встав, залаяла.
— Молчи! Тихо! — скомандовал собаке Серёга.
— Па-па-памагите! — ещё тише и ещё отчаяннее послышалось совсем близко.
Сергей подошёл к краю тента, на всякий случай взяв со стола нож.
Внезапно, в зоне пространства за палаткой, слабо освещаемой сквозь дождь подвешенным под тентом галогеновым фонарём, возникла странная, похожая на привидение, фигурка — тощая, вся дрожащая крупной дрожью, облепленная насквозь мокрой одеждой и охватившая сама себя руками в тщетной попытке согреться.
— Лежать! Свои! — крикнув собаке, Сергей быстро шагнул под дождь, сцапал своими крепкими руками трясущееся существо и вдёрнул его под тент. Существо громко стучало зубами. На вид это была девчонка лет четырнадцати.
— Ты кто? — вглядываясь сквозь облепившие осунувшееся лицо светлые волосы в расширившиеся от холода и страха глаза девчонки, спросил Сергей.
— Я Д-д-даша! — простучала зубами пришелица и рухнула без сознания на руки едва успевшего её подхватить Серёги.
— Ба-лин! — выругался негромко Сергей, затаскивая лёгонькое мокрое тело вглубь палатки. — Ну и рыбалка в этот раз! Ну и улов, однако!
Девчонка не подавала признаков жизни. Сергей прижался ухом к мокрому платью на её груди — сердце слабенько, словно с трудом проталкивая застывшую кровь, всё-таки билось. Сергей быстро потрогал девчонкины руки и ноги выше колен. Они были холодны как камень. Переохлаждение уже явно вступило в опасную стадию, счёт жизни девчонки пошёл на минуты.
— Так! Переохлаждение! — лихорадочно вспоминал медицинские наставления санинструктора бывший спецназовец. — Растирать сильно нельзя, алкоголем поить нельзя, можно горячий сладкий чай с каплей коньяка, отогревать медленно, в идеале в ванне с тёплой водой… Ба-лин! Где ж её, эту ванну, тут взять!
— Так! Сперва раздеть и вытереть насухо! — вполголоса скомандовал он самому себе и начал стаскивать с неподвижного тела прилипшие к нему ледяные промокшие тряпки: платье, парусиновые шлёпанцы, дешёвенький лифчик и трусики. Зрелище обнажённого синеватого безжизненного тела напомнило Сергею фотографии жертв немецких концлагерей времён Второй мировой войны.
Он вытащил из сумки своё большое махровое полотенце и начал быстро и осторожно вытирать это холодное лёгкое тельце, стараясь мягко — чуть-чуть массируя — оживить под пупырчатой кожей движение крови. Вытерев тело девчонки, Сергей распахнул одним быстрым движением застёгнутый замком-молнией спальный мешок, переложил внутрь его бездыханную гостью, вновь застегнул мешок почти до верха и, подложив один край полотенца под голову незнакомки, другим начал тщательно осушивать её длинные склеившиеся волосы и мраморно-бледное лицо.
Когда он, высушив, насколько это было можно сделать, полотенцем голову девчонки, слегка потрепал её по щекам, та медленно открыла глаза, одновременно потянув в себя воздух глубоким шумным вздохом. Её вновь начало колотить крупной дрожью.
— Слушай, Даша! — сказал Сергей, глядя в широко раскрытые полубезумные от пережитого глаза. — Сейчас я дам тебе горячего чаю, постарайся его сколько-нибудь проглотить!
Девчонка беззвучно открыла рот и согласно моргнула глазами.
Сергей быстро долил в свою кружку остатки ещё горячего чая из чайника, сыпанул в неё и размешал щедрую порцию сахара, влил несколько капель коньяка из НЗ-шной фляжки и поднёс напиток к тонким обескровленным губам пришелицы.
Она, еле-еле раздвигая стучащие в судороге зубы, с усилием попыталась проглотить немного горячего сладкого напитка, с трудом ей всё-таки удалось сделать несколько глотков. Её голова вновь обессилено откинулась навзничь, глаза начали закрываться, дрожь продолжалась.
— Что делать-то с тобою, блин! — вслух размышлял Серёга, глядя, как вернувшееся было к девчонке сознание, вновь покидает её. — Как бы ты, сестрёнка, здесь сейчас не померла! Вроде я всё правильно сделал, по инструкции: растирать сильно нельзя — я и не растирал, горячего чаю, сколько получилось, влил! Озноб продолжается, как бы не наступила кома… Что там, блин, ещё можно сделать?
«В результате опытов над заключёнными в концлагерях, немецкие врачи пришли к выводу, что наиболее эффективным способом отогревания пострадавших от переохлаждения, которое было главной причиной гибели попавших в холодную воду немецких моряков с потопленных союзной авиацией судов, является тепло человеческих тел, которыми плотно обкладывали пострадавшего. В немецкой армии стали для этого привлекать уличных проституток. Аналогичный способ — отогревание женскими телами обмёрзших в тундре охотников — использовали и используют до сих пор многие северные народы — чукчи, алеуты, якуты и другие…» — вспомнились Серёге слова старенького полковника медицинской службы, проводившего в их группе занятия по оказанию первой медицинской помощи в условиях военных действий.