«Давай, сучара, разозлись, веди сюда абреков!» — мысленно подтолкнул ситуацию Сергей.
— Тогда с тобой поговорят другие, — отбросив псевдо-интеллигентность, зло прошипел директор, — и по-другому!
— А я чо? Да я ничо! Другие — вон чо, и то ничо! — издевательски скосил под дурака Серёга. — Другие так другие!...
Директор молча развернулся и направился к машине, обе передние двери которой открылись одновременно ему навстречу.
«Шоу начинается!» — подумал Серёга и быстрым движением подвинул пистолет за поясом в более удобное для выхватывания положение.
Из правой передней двери вышел молодой кавказец, по виду не старше двадцати пяти лет.
«Молодой — значит, чей-то сынок или родственник, чужого салагу бригадиром не поставят. Это на перспективу хуже» — отметил для себя Сергей.
Одет был молодой кавказец в чёрную шёлковую рубашку с золотой застёжкой-цепочкой у воротника-стойки, поблёскивающий искоркой серый пиджак и чёрные, с бритвенной стрелкой брюки, из-под которых торчали длинные лаковые носы вечерних туфель. За поясом из искусственной крокодиловой кожи с инкрустированной стразами пряжкой поблёскивал хромировкой — «мечта колумбийского нарко-барона» — Кольт М 1911 — с переливающимися перламутром накладками рукояток. Дорогая кожаная барсетка висела у него на ремешке, на левом запястье.
«Аксессуар, однако! Наверняка калибр — сорок пятый, такому джигиту девять миллиметров — западло. Это хорошо — отдача у сорок пятого мощнее, а он и так стрелять, конечно, не умеет. Да плюс барсетка на руке, с двух рук стрелять она быстро не даст, а одной рукой килограммовую дуру сорок пятого калибра, ещё поди удержи без навыка при выстреле!» — решил Серёга.
Кавказец был худ, по моде подстрижен, традиционно усат, из-под сросшихся густых бровей величаво смотрели на Серёгу маленькие, близко поставленные чёрные глазки.
«Ну, здравствуй, Алик! — подумал Сергей. — А ты, кажется, «даг» — это хуже! Молодой «даг», да уже — бригадир — будет «быковать» до упора. Кто там у него «телок»-водитель? Гюльчатай, яви-ка нам личико!»
Вышедший из-за машины телок-водитель оказался явным славянином, с короткой стрижкой, низким лбом и выражением сощуренных глаз — «всех порву»! Лет тоже вряд ли старше двадцати четырёх-двадцати шести. Одет он был в чёрные джинсы, наглаженную белую сорочку с ярко красным галстуком, пиджак или куртку он явно снял заранее, нарочно, чтобы продемонстрировать висящий в дорогой подплечной кобуре ПМ.
«Так! Этот тоже не боец, из такой «сбруи» он полчаса вытаскивать свой ствол промучается! Это — хорошо! Но кто же там, в машине-то остался? Что за «киндер-сюрприз»?
Серёга боковым взором заметил, что в закрытой задней правой двери автомобиля, захлопнувшейся после выхода из неё директора, кто-то только что приспустил оконное, излишне затемнённое стекло, оставив сверху щель не больше десяти сантиметров шириной.
«Так! — быстро сообразил Сергей. — Стрелять в такую щель, да из-под потолка этот «киндер-сюрприз» не сможет, попасть куда-нибудь оттуда под силу разве что Кукараче, значит, пока он будет только наблюдать. Это — хорошо!»
Кавказец и его «бычок» сделали несколько шагов в сторону Серёги и остановились метрах в десяти от него. Директор, что-то быстро сказавший Алику, когда тот только вышел из двери, остался наблюдать происходящее, стоя в двух шагах от машины.
Сергей неторопливо отошёл несколько шагов вбок от палатки, уводя от лежавшей в ней девушки потенциальную линию огня.
— Здыраствуй, брат! — приветствовал Серёгу кавказец.
«Ага, блин, родственничек нашёлся!» — усмехнулся про себя Сергей.
— Привет, Алик!
— Ты уже понял, да? Слюшай, брат! Тот чилавэк, — он небрежно махнул рукой в сторону директора, — сказал, что мой тавар — моя дэфка — у тибя! Что это её адэжда! — Алик показал на висящие Дашины вещи. Увидев на верёвке, кроме платья, сушащееся нижнее бельё, кавказец изменился в лице.
— Ты што, тырахал мая дэфка? Ты портил мой тавар?
— Ага! — пожал плечами Серёга. — Сам понимаешь, одинокий мужик, ночь, романтика! А тут «дэфка» сама приходит! Ну и как «тавар» не «испортить»?
— Ты зынаешь, что ты сдэлал? Я дэфка Рахиму целий абищал! — разгневанно жестикулируя, заверещал Алик. — Ты зынаешь, сколька ты мине типерь дэнэг должен, а? Мамой клянусь — ни атдаш дэфка и дэсят тисящ доляров — я тибя убю!
— Хрен тебе, абрек, а не «дэфка» с «долярами»! — голос переставшего прикалываться Сергея зазвучал железными нотками. Он перекинул край тельняшки между телом и пистолетом, открывая на общий обзор находящееся за поясом оружие. — Садись-ка лучше на свою «арбу», джигит, и быстренько вали отсюда прямо в свой аул, тебя там овцы заждались и твой любимый ишак!
— Эта ты ешак! — взбесился «абрек-джигит». — Тибе канэц, свиня рюсский! Ты думаищь — ты «Ремба», да? Ты сичас сдохниш, как сабака!
Серёга медленно пошевелил пальцами правой руки, разогревая суставы фаланг, его рука плавно потянулась к поясу.
— Алик! Стоп! Не трогай оружие! — раздался вдруг из открывающейся двери с приспущенным стеклом громкий и показавшийся Серёге знакомым голос.
— Пачиму нэ трогай? — не оборачиваясь, визжал Алик. — Я его стырилят буду!
— Это Русак — лучший стрелок бригады, после меня, конечно! Он вас всех перестреляет как щенят, вы даже квакнуть не успеете! — из открывшейся полностью двери на траву шагнула долговязая упругая фигура. — Ну, здравствуй, командир!
— Здравствуй, Кукарача…
ГЛАВА 8. МРАЗИ. ПРОДОЛЖЕНИЕ. КУКАРАЧА
— Слышь, Алик, я с ним сам поговорю, — кивнул «джигиту» Кукарача. — Попробуем без крови обойтись, твоему бизнесу это пользы не прибавит!
— Харашо! Давай, гавари! — быстро отозвался сразу остывший кавказец. — Мине дэньги нужны и дэфка, дагаварись па харощему!
Кукарача подошёл к Сергею, подал руку. Тот пожал, затем, не отпуская Витюхиной ладони, посмотрел на неё, повернув тыльной стороной кверху.
— Невинной крови на ней много? — Сергей глубоким взглядом посмотрел в глаза Кукараче.
— Нету совсем, командир! — спокойно глядя в глаза Сергею и не отнимая руки, ответил Витя. — За всё время, что работаю на них, — он кивнул головой в сторону стоящих у машины, — убрал лишь пару мразей, таких же, как они, если не гаже. Один был чиновником, тварь продажная, крутил с квартирами стариков, другой — кидала-нарколыга, попробовал «кидок» своих на триста килограммов героина провернуть, не вышло…
— И как тебе сейчас?
— Да как тебе сказать, Серёжа… — Витёк задумался на мгновенье, в его сощуренных глазах блеснул отсвет страдания. — В армии было все так мутно! Свои ребята, с кем зелёнку топчешь, это понятно — мужики, герои! А чуть повыше глянь, уже не знаешь, на какую сволочь там нарвёшься! Начиная с самых верхов, ты вспомни, что ребята-ветераны про Первую чеченскую рассказывали: про суку «Пашу -мерседеса», про «Берёзу», про бабло, которое они на той войне с Дудаевым в долях срубили на крови русских и чеченов, про всю эту «бизнес-войну», где нас — как быдло и «пушечное мясо» — всё время предавали и продавали! Свои! Гори они в аду!
А сейчас! Хрен разберёт, кто там сейчас против кого, с кем и за что воюет! Разведка принесёт инфу — бах, а инфа уже у «чехов». Штурмовики пошли бомбить засечённую нами базу — опа! — там уже лишь колья от палаток да пустые консервные банки! Генералы рубят бабло на своём «товаре», полкаши на «своём», интендантура вообще ворует всё, что можно, и продаёт тем, кто денег даст — тем же «духам»!
Влоть до «мусорни» на блокпостах, которые за бабки банды пропускают, а о наших передвижениях «чехам» по мобильникам звонят! Есть среди них всех мужики непродажные? Есть! Но как их отличить от тварей, что сегодня тебе — «братишка!», а завтра труп твой за доляну от «басмоты» твоей же родне за бешеные бабки будут впаривать?
Такие есть? Полно! Кому нужна эта война — мне, тебе, чеченам простым, салагам ихним одураченным: «Аллах Акбар», мочи «кафиров», на тебе «баксей» на жизнь родне в ауле! Тарифы помнишь? За офицера, за сержанта, за БТР, за БМП? За фугас на дороге? За отрезанные у живых мальчишек-срочников головы?