Русал так важно поклонился, что я рассмеялась. Потом вспомнила, что сама тоже вроде бы не представлялась, смутилась от собственной невежливости и покраснела.
- А меня... - начала было я, но русал уже звонко хохотал, лукаво посматривая на меня.
- А тебя зовут Алина, и не далее как вчера ты называла мне свое восхитительное имя. Я, кстати, тоже представлялся! Что, память девичья замучила?
Я покраснела еще сильнее, мне хотелось провалиться куда-нибудь подальше и поглубже, потому что я вспомнила, как мы с ним вчера знакомились. Но конечно, насыщенный вечер, следующий за ним сумасшедший день, а потом и вовсе удивительное открытие напрочь выбили меня из колеи.
- Извини, я просто... - смешалась я, а потом вдруг поймала теплую улыбку русала, обращенную мне.
- Да ничего страшного, я же все понимаю, - искорки в карих глазах заворожили меня, и я неожиданно для себя подошла поближе. - И потом, теперь наш счет сравнялся.
- Какой счет? - я моргнула, наваждение понемногу рассеялось, теперь я даже недоумевала: что это такое на меня нашло.
- Ты видела, как я хожу на плавниках, зато я оценил прочность твоей памяти, - и русал лукаво подмигнул мне. - Мир?
- Мир, - буркнула я, никак не в силах выбрать: обижаться мне или смеяться.
Зато русал снова широко улыбнулся и засеменил туда, куда откатилось так и позабытое мной мясо. Я тяжело вздохнула.
- Не ешь еду с пола, - строго сказала русалу и вытащила из морозилки еще один кусочек. - На, возьми еще, не объешь ты меня! И вообще, давай ужинать вместе.
И мы сели ужинать. Пока русал с наслаждением уплетал сырую мороженую говядину, я наслаждалась ею же, только уже в хорошо прожаренном виде, решив, что хороший стейк мне сегодня не повредит. В итоге мы разболтались обо всяких пустяках: я спрашивала русала про подводный мир и его обитателей. Он так интересно рассказывал, что хоть сейчас можно было его хватать и усаживать на место любого из преподавателей университета. Студенты были бы от него в таком же восторге, в какой пришла я.
Он расспрашивал меня о моих исследованиях, о жизни. Так, незаметно для себя, я поделилась с ним своими переживаниями о маме, о том, как часто она любит пройтись по отсутствию в моей жизни мужчин, о ее собственных проблемах с отцом. Жаловалась на свое окружение и на то, как тяжело в наше время женщине заниматься наукой и постоянно слышать насмешки. Как вообще тяжело быть увлеченной своим делом, когда поголовно все, даже самые близкие люди ожидают от тебя какой-то ерунды.
Русал слушал меня очень внимательно, иногда соглашался, иногда отчаянно спорил, и мы так заговорились с ним, что я не заметила, как настала глубокая ночь.
- Ой, а тебе не повредит, что ты так долго болтался у меня на кухне?! - наконец спохватилась я, осознав, что на часах уже второй час ночи.
- Ничего страшного, - тепло улыбнулся он. - Главное, сделай на ночь водичку погорячее, и все будет замечательно.
- А ты не замерзаешь ночью, когда вода остывает, - полюбопытствовала я. Он, разумеется, посмотрел на меня с доброй усмешкой.
- Конечно не замерзаю, я вообще в любой воде могу обитать, мое-то озеро никто, представь себе, не подогревает, кроме солнышка, да и то только летом.
- Ой, - я в который раз покраснела, - я как-то не подумала.
- Конечно, теплая вода мне кажется более приятной, - задумчиво протянул он, - но это только мои капризы. У меня есть знакомая, которая специально путешествует к водам антарктики, чтобы лавировать меж льдов.
Я с ужасом представила себе, чтобы кто-то, без всякого снаряжения плавал между огромных ледяных глыб, и невольно вздрогнула. Да, хорошо все же, что мой русал предпочитал водичку, подходящую для хорошей горячей ванны, а не кипяток и не ледяной бассейн.
Так или иначе, я помогла ему добраться до его «кровати», устроила его там поудобнее и отправилась к себе. Когда я забралась в постель, губы сами собой сложились в мечтательную улыбку. «Мой русал», - подумала я, засыпая.
Воскресенье я полностью посвятила себе, любимой. Точнее, себе и русалу, и мне с трудом удалось убедить маму, что без ее обязательного приезда я как-нибудь справлюсь. Вот уж чего мне не хотелось, так это открывать любимой родительнице свою самую заветную тайну.