Через четверть часа он вышел из дома и повернул в сторону леса. Ночью навалило ещё снега, и, утопая в нём по колено, Макс потратил на дорогу до дома Бонье вдвое больше обычного времени. Не доходя двадцати шагов до лесной калитки, Макс остановился, привалился к толстому сосновому стволу. Организм ещё не оправился после болезни, рёбра нещадно ныли, Макс долго не мог отдышаться. Он ловил ртом воздух и смотрел на окно спальни во втором этаже. Там бродил и трепыхался едва различимый тусклый огонёк. «Подождём».
Через полчаса тело стало леденеть, пальцы мелко задрожали, застучали зубы. Макс вытащил из внутреннего кармана куртки фляжку, сделал большой глоток, водка обожгла, согрела. Макс знал, что это ненадолго и тепло только кажущееся, но всё равно довольно вздохнул.
Огонёк в окне погас. Спустя минуту, в мёртвой предрассветной тишине заскрипела дверь. Макс весь подобрался, рванул по снегу, открыл калитку, побежал по двору, обогнул дом. Она была уже за воротами.
– Фира! – на всю деревню крикнул Макс.
Она вздрогнула, резко обернулась, мгновение они смотрели друг другу в глаза.
– Вы… Вы кто? – растерянно пробормотал Макс.
Женщина развернулась и со всех ног понеслась по дороге. Макс припустил следом. Он бежал, но никак не мог её догнать. Мысли летели ещё быстрее.
«Кто же это? На ней пальто Эсфири, я прекрасно помню этот балахон с мехом… И берет… Но её лицо… Где я мог его видеть?!»
– Эжени… Это Вы? – задыхаясь и теряя силы, хрипел Макс, – Эжени… Please, wait… Madame, attendez… Je vous demande… Je vous… – он не мог дышать, отставал, понимал, что проигрывает.
На повороте нога скользнула по укатанному шинами гладкому снегу, он упал на живот, падая, успел прикрыть руками рёбра и выставить локти, с минуту лежал, пережидая адскую боль, потом поднял голову – женщины и след простыл.
Макс с трудом поднялся. Постоял, пошатываясь, потом медленно побрёл по дороге к дому. Во дворе повернул к псарням.
С радостными визгами в псарне его окружили бигли, ожидая ласку и угощение. Макс снял куртку, лёг на стоявшую тут же, у входа, широкую скамью, закрыл глаза. Собаки, в недоумении, тыкались мокрыми носами ему в щёку, в руки, он чувствовал прикосновение их плюшевых ушей к своей коже. Стало полегче, боль утихала, в голове прояснилось.
«Это была не Эсфирь. Её пальто и шапка, но женщина полнее, и немудрено – Фира худая, как балерина, второй такой и нет в селе! Похоже, это дочь Бонье. Но почему на ней одежда Фиры? Может быть, они вдвоём что-то замышляют за спиной у Влада? И это лицо… Если бы уже рассвело, то я смог бы получше её рассмотреть, но что-то было неуловимо знакомое в глазах, в повороте головы…»
Послышались шаги. Макс резко вскочил, схватил мешок с кормом. Вошла Алекс.
– Паша! Ты здесь! А я тебя по всему дому ищу!
Макс улыбнулся:
– Я соскучился по собакам! И они, кажется, рады, что я вернулся! У тебя холодные щёки!
– Я ходила за молоком. И ещё в лавку зашла.
– А больше никуда не ходила?
– Почему ты спрашиваешь?
Он продолжал улыбаться:
– Просто так, милая. Хочу узнать, как прошло твоё утро.
– Как и всегда. Ах, да! По дороге домой мне попался Серж. Вроде бы, нашёлся покупатель на их дом. Родня Анатоля ему покоя не даёт…
– Какие неприятные люди, – дежурно посетовал Макс, – Пойдём в дом. Я приготовлю вам с Лёнькой настоящий французский пуляр. Меня Роберто научил.
– Французский? Он ведь итальянец, нет?
– Там всё очень близко. Он родился в Сузе и сейчас они там живут. До Франции рукой подать, и конечно, не избежать смешения культур. Очаровательный городок с древней историей, с римскими развалинами… Мать зовёт нас в гости, хочет познакомиться с тобой. Давай рванём?
Алекс прижалась к его плечу:
– Давай!
– Когда?
– Весной.
– Весна не за горами. Поедем в Европу в свадебное путешествие? Возьмём в аренду машину, прокатимся по югу Франции, к моим заедем на пару дней, оттуда – в Тоскану, там порисуешь…
Она закрыла глаза:
– Это сказка, Паша. Сладкий сон.
– Нет, не сказка. Так и будет. Я хочу, чтоб ты была счастлива и всё для этого сделаю.
После завтрака Макс повёз Лёню в город на шахматы. Алекс была против того, чтоб Макс садился за руль, хотела ехать сама, но Макс покачал головой:
– Саша, мне нужно возвращаться к нормальной жизни. Не спорь.
Лёня хмурый, с поджатыми губами похромал к машине, сел.