Женщина несколько раз произнесла одними губами – БДСМ, БДСМ… «Это чтоб сразу после моего ухода в поисковик забить» довольно подумал Макс.
– Евгений Владимирович, как Вы правильно сказали, очень известен в этих кругах. Он постоянный участник таких вот партийных собраний.
– Он состоит в этой партии?
– Да! Действительный член. Мы просили его связаться с нами, но он, почему-то, молчит. Вот, приходится искать его по знакомым. Вы передайте ему с Литейного привет. И простите, что отнял у вас время – служба такая, – Макс взялся за ручку двери.
– Да-да, – засуетилась женщина, – Не извиняйтесь. Всего хорошего. Гога, закрой за майором дверь, а я пока включу компьютер…
«Вот сейчас она и узнает, насколько широки её взгляды» злорадно думал Макс, садясь в машину.
Он возвращался в Березень с пустыми руками и отвратительным настроением. Алекс было очень жалко.
«Каково это – расти в такой семье? С такими родителями? С подобной матерью?! Немудрено, что она выбрала в мужья этого выродка! Она по-другому не умела, другого и не знала ничего! Покровский… Чем он её привлёк? Всё тем же – романтика, туман, наружность небожителя, а внутри – тирания, изощрённый моральный садизм, насилие без единого синяка, без царапины… Видит Бог, я её не виню. Эти сволочи растили её по заветам компрачикосов, которые специально уродовали здоровых детей, чтоб потом зарабатывать на них деньги! Она по-другому не умеет, – снова повторил Макс, – Но дорогой друг Владик мне сейчас за всё ответит!»
Макс подъехал к дому Покровских, во дворе было пусто, у Снежаны горел свет. Он долго настойчиво колотил в дверь, никто к нему не вышел.
«Что-то случилось, – холодея, думал Макс, – Её нет в доме, он оставил у неё свет для отвода глаз. Опоздал я!»
Макс приехал домой, но во двор заезжать не стал, машина могла ещё понадобиться. Он вошёл в дом – темнота и мёртвая тишина.
«Где Лёнька? И собаки! Ни Бом, ни Мотька не вышли меня встречать… В псарне?»
Макс рванул через двор, уже зная, что катастрофа произошла.
Он забежал в просторный домик биглей, в чёрной тишине нащупал выключатель, зажёг свет. Собаки лежали вповалку. И его классные производители, один другого лучше, и подросшие щенки, с мягкими ушками, с чёрными пуговками носов, и только на этой неделе родившиеся пять нежных крошек, все были мертвы. Макс это сразу понял – стеклянные глаза, деревянные лапы, по мёртвому открытые рты. Он видел все эти признаки не единожды, когда работал спасателем. Здесь помощь уже никому не требовалась. Макс опрометью понёсся к лабрадорам – та же картина: четыре трупа умнейших и добрейших собак, и лишь мелькнула мысль, что их детишек он успел раздать, позавчера забрали последнего малыша на обучение. Макс побежал обратно, влетел в дом, закричал:
– Лёня! Сын! Лёня!
Он заметался по комнатам, везде включая свет. В гостиной, у камина, лежал мёртвый Мотька, вытянувшийся в струнку, с застывшим удивлением и обидой в глазах. Макс не смог себя заставить прикоснуться к нему.
В это мгновение он услышал тихий траурный вой, так собаки в фильмах плачут по погибшему хозяину. Макс побежал на этот вой.
В их с Алекс спальне, на полу, с окровавленной мордой сидел Бом и с непередаваемым вселенским ужасом в глазах скулил. На шкафу, весь наежененый и ставший, казалось, в два раза больше самого себя, с ушами, параллельными земле, лежал Викинг и зло шипел, будто не узнавая Макса.
– Лёня! – в отчаянии закричал Макс, срывающимся голосом, – Лёнечка… Сыночек…
Викинг перестал шипеть, собрался в упругий шар, спрыгнул на пол и несколько раз боднул дверцу шкафа. Макс отодвинул кота, рванул дверцу.
В углу полотняного шкафа, обхватив себя руками за коленки и мелко дрожа, сидел Лёня. Под ним растеклась большая лужа, брюки были мокрыми.
– Лёнечка… Слава тебе, Господи! Мальчик мой золотой… Сыночек… Я здесь, всё кончилось! Слышишь?
Лёня трясся, как на сильном морозе.
Макс взял его под мышки, вытащил из шкафа, хотел поставить, мальчик падал, ноги были будто без костей. Макс усадил его на кровать, сел рядом, обнял.
– Малыш, всё кончилось! – повторял Макс, – Скажи мне, что здесь было?
Лёня, бледный, как полотно, смотрел перед собой, дрожал и не произносил ни слова.
– Мой хороший, я знаю, что тебе очень страшно. Просто ответь – ты кого-нибудь видел?
Лёня кивнул.
– Кого, сынок? Кто это был?
Лёня разомкнул посиневшие губы:
– Призрака. Это был тот самый призрак, который сел к нам с мамой в машину и убил её. Я его узнал.