– Хороший ты мужик, Адамыч. Бери… Может они хоть тебе радость принесут…
Дома Макс выгреб всё из холодильника, сложил в большую сумку, потом собрал рюкзак с вещами сына, отнёс в багажник. Вернулся в дом, достал из шкафа картонную подарочную коробку с новогодним рисунком, взял документы – свои и Лёни и две стопочки денег, рубли и немного валюты. Проверил паспорта – мультивизы до осени, хоть с этим проблем не будет. Коробку Макс вернул в шкаф. Он перекрыл водопровод, проверил окна во всём доме, заднюю дверь, вырубил щиток, вышел на крыльцо. Постоял, глядя на засыпанную снегом маленькую красную машинку Алекс, закрыл дверь и пошёл со двора.
Макс ехал в город. Справа от него, на полу, с вымазанной зелёнкой мордой, сидел Бом и довольно дышал, высунув язык. На заднем сиденье, в мягкой матерчатой переноске с сеткой и большим пластиковым окном, лежал Викинг и злился.
По кольцевой Макс доехал до южной окраины, на удивление быстро и нигде не застряв. Он въехал в знакомый двор, припарковался возле нужной ему парадной панельной девятиэтажки. Вышел из машины, выпустил Бомку, тот радостно закрутился. Макс отнёс сумку с продуктами к дворовой помойке, раскрыл, поставил на виду. «Надеюсь, кто-нибудь заберёт…» Макс открыл заднюю дверцу, кот сердито зыркнул на него сквозь пластиковое окно, повернулся задом. Макс взялся за ручку переноски:
– Вик, не сердись, пожалуйста! Ты же понимаешь, что у нас нет другого выхода!
Он подошёл к двери, набрал номер квартиры.
– Да?
– Света, это я…
…Макс забрал Лёню из больницы, несмотря на недовольство наблюдающего его врача.
– Доктор, Вы сами сказали, что физически он здоров.
– Он не ходит.
– Он не ходит с семи лет. Я знаю, что ему нужно, это ведь мой сын. Мы сейчас, отсюда, едем в Пулково и летим к моей матери, в Сузу.
– Мм… Суза это…
– Итальянский городок на границе с Францией, в Торино. Там уже тепло, солнце, птицы поют. У них свой дом. Там моя сестра, его ровесница, они очень близки, несмотря на расстояние, они постоянно на связи. Посмотрите-ка в окно и скажите, что будет лучше для его психики – итальянская весна или… вот это?
Доктор пожал плечами:
– Всё так. Но он очень травмирован, гибель животных…
– Его собака и кот спаслись, – Макс бросил взгляд на часы, – Они выжили, находятся в безопасном месте, и он это знает. Я беру всю ответственность на себя. Он мой единственный сын и я никогда не наврежу ему.
– Что ж… Вы меня убедили…
– Вот и хорошо… – кивнул Макс.
Немного расслабиться и выдохнуть Макс сумел только в самолёте. Только когда они набрали высоту, отстегнули ремни, когда Лёня привалился к его плечу и засопел, а сам Макс залпом выпил двойной виски без закуски, он, наконец, разжал кулаки. Первый шаг был сделан. Нужно быть, действительно, фантомом, чтоб добраться до его сына за тысячи километров от Березени, в сердце Европы. Дудки! За Бомку и Викинга он тоже был спокоен, хотя кот смотрел на Макса, как на последнего жалкого предателя, когда Макс уходил из квартиры Светланы, бросая его с незнакомыми людьми, знакомым, но очень глупым питбулем, нуждающимся в постоянном присмотре, и в придачу с пустоголовым биглем, который, увидев недоброго высокомерного кота, от страха забился под диван, и которого придётся ещё воспитывать и воспитывать! О-хо-хо…
Света впустила Макса, приняла животных и задала один единственный вопрос:
– Я ещё чем-то могу тебе помочь?
Сердце ныло. Эта женщина так искренне любила его и, не надеясь ни на какое продолжение их романа, от полноты души, от доброты и человечности, предлагала ему свою помощь. Он смотрел в её серые глаза, окружённые сеточкой морщин, на увядающее лицо и робкую улыбку, и ясно видел, что да, она по-прежнему любит его, ничего не изменилось. Сам Макс чувствовал только благодарность и бесконечную нежность, как к сестре, как к матери. Он любил совсем другую женщину… Где она? Что он упустил? Что сделал не так?!
В душе ворочалась тревога. Убегающая женщина, которую он принял за Эсфирь, не могла быть Алекс. Её на таком расстоянии он узнал бы и в полной темноте, и в любой одежде. А призрак, отравивший его собак и сделавший его сына опять инвалидом, не мог быть Владом: Покровский, с его ростом и фигурой античного дискобола, не смог бы выдавать себя за хрупкую женщину, не касающуюся стопами пола. Лёнька уж на что был напуган, и то разглядел бы подвох. Макс, сперва, думал попросить Светлану съездить в Березень, под любым предлогом встретиться с Покровским и посмотреть, нет ли у него царапин на руке, оставленных разъяренным Виком, но потом понял, что только зря потратит её время, а, возможно, и подвергнет её опасности – можно не сомневаться, что никаких царапин у Влада нет. Это был не он. Но Мотька взял, а Бомка был готов взять из рук фантома отраву. Человек бывал в доме, собаки его знали.