– Очень вкусно… Эжени, вы живёте одна?
Она кивнула, набивая рот печеньем:
– Да. Ещё, конечно, Эсмеральда, – она с любовью посмотрела на кудлатую болонку, дремлющую возле её кресла, – Я справляюсь – ноги не парализованы, я даже могу стоять несколько минут. Этого достаточно, чтоб обслуживать себя самой.
– Чем Вы занимаетесь?
Она усмехнулась:
– Живу так, как хочу и приношу пользу людям. Такое ведь сейчас днём с огнём не сыщешь. Я работаю секретарём в благотворительном обществе помощи беженцам с Востока. Но, как вы сами, наверное, догадываетесь, я не тот секретарь, который варит кофе, встречает посетителей и носится с бумагами по офису. Я занимаюсь настоящей работой – на мне контакты с прессой, я добиваюсь встреч с чиновниками, кого-то пристраиваю на ночлег, кому-то нахожу работу, постоянный кров… Давайте ещё по чашечке? Мне кажется, я пожалела карамели, что-то кофе жидковат… Сейчас приготовлю по-другому! Будете?
Макс отчаянно замотал головой.
– А я выпью…
Отпив от второй чашки, она довольно вздохнула:
– Теперь такой, как надо! Павел… почему Вы решили, что Бонье Ваш отец?
Макс пожал плечами, и прямо, ясно, глядя ей в глаза, сказал:
– Это лишь мои догадки. Бабушка перед смертью на что-то такое намекала. Я долгие годы не вспоминал об этом, а в последнее время стал задумываться.
– Что ж, я не удивлюсь! ПапА был хорош собою в молодости и сверхлюбвеобилен. То, что у Вас зовут «ходок». Я даже предположить не возьмусь, сколько моих братьев и сестёр рассеяно по свету! Но почему вы приехали ко мне?
– Как я понимаю, вы его единственный ребёнок, рождённый в браке?
– Это так. Он, насколько мне известно, предпочёл больше не жениться и свободно путешествовать по постелям, – со смехом сказала Эжени.
– А когда вы его видели в последний раз?
– Я никогда его не видела. Ну, если не считать, конечно, первые пару месяцев моей жизни, когда он ещё оставался с моей матерью и хоть как-то её поддерживал. А потом он в один день собрался и ушёл. Понимаете, моё уродство так не шло к его жизни, к его представлениям о себе самом. Он просто не мог выйти на прогулку с ребёнком, имеющим такое вот лицо. Нет-нет, не опускайте глаз! Я давно всё это пережила, и думать забыла о своём беспутном папаше. А вот мама – нет! Её не стало два года назад и это единственная боль, что есть в моей жизни, – она вздохнула, – Мама много долгих лет надеялась, что он к ней вернётся. Это она заставила меня учить русский, хотела удивить Бонье… Так трогательно и так глупо! – она покачала головой, – О русском я, конечно, не жалею. И я ещё на трёх языках говорю, это очень помогает в работе… Но, Павел, я ума не приложу, чем я могла бы Вам помочь? Рассказать мне Вам нечего… Я за один вечер больше узнала о Бонье от его сына, чем за всю жизнь от своей матери!
– Сына?
Она кивнула:
– Да! Он тоже приезжал ко мне сюда и так официально представился, документы показал… Его мать назвала его Володей, в честь нашего общего отца. Он очень мне понравился, и мы так хорошо поговорили…
– А… Зачем он приезжал? Заявить права на Ваше наследство?
– Какое наследство?
– Разве отец не оставил всё Вам?
– С чего Вы это взяли?
Макс понял, что находится на грани провала и под ним горит земля. Он весь подобрался, развёл руками, наивно округлил глаза:
– Я был уверен, что это так. Ведь Вы его законный ребёнок! Какая чудовищная несправедливость!
Она махнула рукой:
– Нет тут никакой несправедливости. Мы чужие люди, а не отец с дочерью. Встреть я его на улице, так даже не узнала бы! Наследство он оставил сыну, а тот хотел отдать всё это мне. Чушь какая! Я, конечно, отказалась.
– Кто хотел отдать? – тупо спросил Макс.
Эжени посмотрела на него, вздохнула, медленно заговорила:
– Сын моего отца, Володя. Мой единокровный брат. Бонье оставил всё ему – у него был хороший дом в престижном пригороде, там, у вас, квартира в центре Петербурга, с которой он получал ренту, какая-то недвижимость в Париже и солидный банковский счёт. Я сказала брату, как говорила и Вам сегодня, что живу, так как хочу, что я счастлива, обеспечена, и не имею свободного времени, чтоб бегать по нотариусам, а потом ещё ломать голову над тем, куда девать всю эту прорву денег.
– Вы действительно отказались?!
Она мягко улыбнулась:
– Действительно. Я рассказала Володе, что у отца в России был ещё один ребёнок, дочь. Он сможет разыскать её и поделиться, раз уж ему так этого хочется.