«Десять! Собаки голодные взаперти сидят!»
Он вскочил, пошатнулся, к горлу подкатила тошнота, правый висок выстрелил резкой болью. Макс постоял, отдышался. Немного отпустило. Тогда он аккуратно, стараясь не наклоняться и вообще не смотреть вниз, надел джинсы, майку и пошёл из дома.
В дальнем углу двора, у забора, стояли Алекс с Макарычем и изо всех сил трясли гамак с участковым.
– Он живой вообще?! – зло спросил Макарыч.
– Дышит, – ответила Алекс.
– Что это вы делаете? – удивился подошедший Макс.
– Пытаемся разбудить нашего блюстителя порядка, – не глядя на Макса, ответил Макарыч, – Мне кажется, он впал в кому.
Макс, стараясь не смотреть Алекс в глаза, спросил:
– Саша… мм… ты к собакам не заглядывала?
– Заглядывала, – она продолжала трясти гамак, – Покормила и выпустила. Биглята в вольере, лабрадоры у себя.
– С-спасибо… – пробормотал Макс, – А зачем вы его будите?
– Чтоб он приступил к своим обязанностям, – сказал Макарыч, – В деревне снова смерть. Марина отошла.
– Куда?
Макарыч внимательно посмотрел на Макса, покачал головой. Алекс перестала валтузить Дениску, отдышалась:
– Марина, домработница Бонье, лежит мёртвая возле своего дома. Её нашла Снежана. Она шла за утренним молоком для девочек и увидела тело… Да, просыпайся ты! – она зло стукнула Дениску по плечу, тот счастливо улыбнулся, прошептал «Мама» и продолжил спать.
– Полицию вызвали?
– Не знаю, – пожал плечами Макарыч, – Снежана побежала домой, Влад её запер с детьми, сходил к Марине, убедился, что она мёртвая, пошёл искать по деревне этого деятеля, зашёл ко мне… Я ему сказал, что участковый, скорее всего, у тебя спит. Тогда Влад отправил меня сюда, а сам остался дежурить у неё во дворе, чтоб никто туда не заходил и не топтался… – он перевёл взгляд на Марченко, – По-моему, это бесполезно.
– Вы неправильно его будите, – сказал Макс, – У них в семье по-другому принято.
Макс сходил в дом, вернулся оттуда с маленьким ведёрком, зачерпнул воды из бочки и опрокинул всё ведро на голову Дениски, Алекс с Макарычем едва успели отскочить.
Дениска дёрнулся, плашмя выпал из гамака на землю, мгновенно, как неваляшка, встал, и ошалело посмотрел на окруживших его людей:
– Чего, похмеляться будем?
Макарыч закрыл лицо ладонями…
Алекс с Лёней остались дома, а мужчины отправились на происшествие. Бедного Дениску пришлось чуть не под руки вести. Макс до обеда пробыл во дворе Марины Шуйской, стараясь не смотреть на окоченевший уже труп.
Приехала Скорая, за ней полиция. Марченко со следователем сходили к Покровским, поговорили с плачущей Снежаной. Дениска перед городскими сумел взять себя в руки и держался почти молодцом, если не считать того, что его вырвало, тут же во дворе, едва он взглянул на мёртвое тело. Но приезжие, к счастью, приписали это не водке, а впечатлительности неопытного сельского детектива.
Макс возвращался домой с головной болью, расстроенный и голодный, шёл быстро и не смотрел по сторонам, но за сотню метров до своего забора застыл, как вкопанный. Возле калитки стояли и о чём-то мирно беседовали Алекс и Влад Покровский. Алекс улыбалась.
Потом Влад, будто почувствовав взгляд Макса, резко обернулся, посмотрел на Макса, что-то тихо сказал Алекс, кивнул ей и пошёл, вразвалочку, вниз по улице. Алекс осталась возле калитки.
– Что ему нужно от тебя?! – спросил подошедший Макс.
Она пожала плечами:
– Зашёл познакомиться.
– Какого чёрта?!
Она нахмурилась:
– У него спроси. Пойдём в дом.
Они вошли во двор, но пройдя несколько шагов, Макс остановился:
– Саша, скажи мне, что ему было нужно?
Она вздохнула:
– Я ведь уже тебе сказала – он шёл мимо и решил познакомиться со мной. Это деревня, Паша, здесь не ждут официальных представлений! Вальтер точно так же сам со мной первым заговорил.
– Что ты сравниваешь!
Алекс хмурилась сильнее:
– Я всё тебе объяснила.
– Его жена сегодня наткнулась с утра пораньше на мёртвое тело, она закрыта в доме и плачет навзрыд, рядом две маленькие девочки, потерявшие недавно мать, а этот павлин не нашёл другого времени, чтоб знакомиться с тобой! Я знаю, что ему нужно!
– А что было нужно тебе, когда прошлой ночью ты лез ко мне в окно? Наверное, что-то другое?
Макс почувствовал, что краснеет.
– Я… Я хотел извиниться за вчерашнее… Я выпил лишнего и вёл себя недопустимо…
– Как это? – вдруг рассмеялась Алекс, – Ты сказал, что любишь меня! Уже нет? Я же говорила, что ты проспишься и пожалеешь!