После завтрака Макс вышел на крыльцо, спустился, заглянул в бочку – воды было меньше половины. «Нужен дождь, иначе лес совсем высохнет, достаточно окурка и всё! Катастрофа!»
Из дома выглянула Алекс:
– Какой ты хмурый…
– Погода эта мне покоя не даёт, – он окинул её взглядом, улыбнулся, – Ты загорела, будто с островов вернулась!
Она опустила голову, оглядела себя, вытянула руки, покрутила ими:
– С утра до вечера на улице… Он пробует ходить на костылях. Пока получается плохо, но у него настоящий боевой характер. Всё будет хорошо.
– Надеюсь. Я только не понимаю, почему он меня не пускает!
– Он хочет в один прекрасный день выйти к тебе на своих ногах, чтоб ты ахнул и схватился за голову, – улыбалась Алекс.
– Ты с ним занимаешься, а он тяжёлый.
– Я сильная… Смотри-ка!
По улице, крепко взявшись за руки и, шагая нога в ногу, как два маленьких солдатика, топали дочери Ильи Покровского.
– Эй, девчата! – окликнул Макс, – Зайдите-ка, я вам конфет дам.
Девочки остановились, переглянулись, и, не разжимая рук, прежним ходом протопали в открытую калитку.
– Какие вы хорошенькие! – улыбнулась Алекс, глядя на них. На сёстрах были нарядные летние сарафанчики и яркие сандалики, головы повязаны от солнца белыми косынками, на плече у каждой – по большому зелёному сачку, – Куда вы идёте с этими сачками?
– Мы на берег ходили, бабочек ловить.
– Ни одной не поймали.
– Дядя Владик нам вчера эти сачки из города привёз.
– И мороженого.
– Ещё халвы шоколадной.
– И невкусную дыню.
– А Снеже таблетки.
Макс сходил в дом, вернулся, протянул девочками две большие конфеты в блестящей золотой обёртке. Сёстры снова переглянулись.
– Мы уже ели сегодня.
– Дядя Владик говорит, что можно только одну конфету в день, а то зубы выпадут.
– Дядя Владик совершенно прав, – кивнул Макс, – Вы конфеты возьмите сейчас, а съешьте их завтра. А что, Снежа заболела?
– Нет. Это какие-то другие таблетки. Очень горькие.
– Почему горькие?
– Она всё время плачет, не хочет их принимать, а дядя Владик заставляет.
– Да. Он сказал: «Пей, у меня теперь есть двое детей». Это про нас, мы теперь его дети.
– Да. Папка в тюрьме, а мамка сидит на радуге и смотрит, как мы себя ведём. Мы теперь дяди Владикины. Он нас в следующем году в школу отдаст. Это всё из-за Вальки.
– Что? – не понял Макс.
– Так Валька, она же маленькая, ей в школу только в следующем году, а мне в этом, но дядя Владик сказал, что мы пойдём вместе в первый класс. В городе.
– В самом-самом городе, где львы с золотыми крыльями. Он нас будет туда возить.
– А тётя Фира будет нас весь год готовить к школе и ещё учить английскому языку. Дядя Владик будет ей платить. А Снежа сказала, что он ей за другое платит. И сказала, чтоб он лучше ей отдал её горькие таблетки. И опять заплакала.
– Снежа плачет, как Олька дяди Борина!
– Ольку муравей кусил и она целый день ревела.
– Рёва-корова.
– Да. Давай сейчас съедим наши конфеты, а завтра совсем не будем есть.
– Давай.
Они зашуршали фантиками. Алекс посмотрела на Макса, потом на девочек:
– Ну, бегите, куколки, а то дядя Владик начнёт беспокоиться.
Девочки кивнули, хором сказали «Спасибо», взялись за руки и зашагали со двора. Алекс проводила их взглядом. Макс стоял, взявшись за перила крыльца, и смотрел в землю. Алекс молчала. Он выругался.
– Это противозачаточные таблетки. Он заставляет её их пить, как заставлял делать аборты.
– Ты уже говорил об этом, но… как ты можешь знать?!
– Знаю и всё.
– Это чудовищное обвинение, Паша.
– Он и есть чудовище. Влад Дракула. Держись от него подальше, это просто опасно для жизни…
…Жара стояла третью неделю. Трава вся выгорела, пожухла, большие деревья как-то выживали, но на маленьких деревцах листочки высохли и скрутились в печальные блёклые трубочки.
Макс поднялся затемно, съездил на родник за питьевой водой, по опыту зная, что в этот час воды там много и она ещё чистая. Он привёз канистры домой, потом постоял под вялой струйкой душа, надел светлые брюки, рубашку, тщательно побрился. Заглянул в гостиную – Алекс и Лёня тихо спали в благословенной искусственной прохладе. Кондиционер работал без отдыха, сутками, как доменная печь. Макс вывел машину за ворота и поехал в город. Вернулся он уже к вечеру, сразу прошёл в вольер – собаки, судя по всему недавно облитые из шлангов, вповалку дремали в тени.