– Расскажи.
– Марина Шуйская отравилась аконитом, так же как и жена Ильи. Несчастный случай. Бабы в посёлке рассказали, что если есть этот самый аконит с осторожностью, по листу в день, то можно похудеть с их обычного центнера аж до пятидесяти кило. Какая-то французская диета. Похоже, Марина эту чушь и разнесла, – Макарыч сокрушенно покачал головой, – Не знаю, если по листу съедать, то может и получится чего, но наш человек, он ведь так не может, он хочет пятилетку за три года! Наелись этой зелени проклятой, да и отравились! Несчастные женщины, – он снова перекрестился.
– Что-то мне не верится…
– Дела закрыты, Паша. Мне Марченко сказал…
Ночью Макс лежал в саду, обливался потом, смотрел в равнодушное бледное небо и всё никак не мог уснуть. Макс думал. Для него очевидно было, что все смерти, произошедшие в посёлке одна за другой – Бонье, его брат, Татьяна Покровская и Марина Шуйская, как-то связаны между собой, но почему-то никто кроме него этого не видел. Даже Макарыч, умный, рассудительный и опытный человек, самый мудрый из всех знакомых Макса, и тот поверил в эту глупую диету!
«Надо бы с кем-нибудь об этом поговорить…» думал Макс, наконец, проваливаясь в тяжёлый, не дающий облегчения сон.
Ночью ему приснилась Снежа, та, какой она была много лет назад – юная, красивая, без памяти влюблённая в своего жениха, первого парня на деревне… Макс подошёл к молодой Снежане, взял её за руку, повёл к себе домой, а там, в спальне, на кровати лежали Влад и Алекс, крепко обнявшись, слившись голыми телами. Влад увидел непрошеных гостей, провёл ладонью по крепкому загорелому телу Алекс – плечо, грудь, бедро, колено, подержался за щиколотку и вдруг резко громко расхохотался.
Макс рывком сел в провисшей раскладушке, потёр лицо. Ломило висок. Наступило душное раскалённое утро.
Глава 10
– Сегодня что-то совсем плохо, – пробормотала Алекс, вытирая пот со лба.
Макс с Лёней сидели в кухне за столом, Алекс выжимала лимоны. Потом она перелила отжатый сок в большой кувшин, насыпала туда лёд, добавила воды, поболтала деревянной лопаткой, поставила на стол.
– Собаки не хотят бегать в вольере!
– В псарне прохладней, чем на улице.
– Да. Я еле заставила их выйти, чтоб окатить водой… Вы есть будете?
Отец с сыном дружно замотали головами.
– Ясно… Какая уж тут еда? Я даже похудела с этой жарой, нет худа без добра… У Покровских пересохла скважина. Влад ездил за водой аж в Вербное! Он поливает девочек из большой лейки, а они стоят на клумбе и так смешно верещат!
– Ты к ним ходила? – спокойно спросил Макс.
– Нет. Я ходила к дяде Серёже, договориться о молоке, шла мимо, Влад меня окликнул.
Макс смотрел на свои руки:
– Как у них дела?
– Снежана очень плохо переносит эту погоду, из дома несколько дней не выходит. Илья пьёт. Всё хозяйство и дети на Владе.
Макс не поднимал глаз:
– Он молодец.
– Да, он молодец, – согласилась Алекс, – Утром к тебе Илья приходил. Я не стала тебя звать.
– Правильно, – кивнул Макс.
– Папа, дядя Илья уезжает в город, – сказал Лёня, с удовольствием прихлёбывая лимонад.
– В город? Зачем?
– Жить.
– Как это?… – Макс, наконец, посмотрел на Алекс, – А дом, а дети?
Алекс пожала плечами:
– Он продаёт свою половину брату. Влад ведь давно хотел выкупить его часть.
– Он сказал, что подарит мне приставку, папа.
– Не нужно верить всему, что говорит пьющий человек, сынок, – Макс снова повернулся к Алекс, – И где же он будет жить?
– Я невнимательно его слушала, Паша. Кажется, он покупает квартиру, даже с парковкой.
– Зачем ему парковка?
– Будто бы машину себе присмотрел. Когда-то у него были права…
– Квартира в черте города?
– На Чёрной речке. В двух шагах от Каменного.
– Что?! Но это невозможно! Влад не такой дурак, чтоб отдавать подобную сумму за половину дома!
– Я же сказала, что слушала его не внимательно…
– Папа, он сказал, что у него теперь куча денег, и он даже хочет жениться!
– Жениться? – остолбенел Макс, – На ком?
– На какой-нибудь необыкновенной красивой невесте. Он нам с Алекс так сказал.
Макс фыркнул:
– Уверен, что всё это просто пьяные фантазии!
– Как знать… – пробормотала Алекс.
Илья пришёл снова после обеда. Макс вышел из псарни, пошёл к дому, и в беседке увидел Рыжего. Тот сидел, вальяжно развалившись на скамье, и улыбался. На столе стояла бутылка коньяка.