Макс, всё ещё на взводе после стычки с Покровским, собрался в считанные минуты – быстро сходил к своим собакам, навесил замок на сарай, прикрыл баню. Бомка весь извёлся, предвкушая прогулку, и в нетерпении крутился возле машины. Алекс тем временем собрала Лёню, сложила в багажник воду и полотенца, сказал Максу:
– Мы готовы…
Маленькое озерцо лежало гладким блюдцем в окружении сосен, но, несмотря на лес, на тень, дышалось здесь так же трудно, как и в деревне. И вода в озере оказалась очень тёплой.
– Что же это такое-то… – со вздохом сказала Алекс, выходя на бережок. Макс быстрым цепким взглядом охватил её всю от макушки и до пяток, улыбнулся:
– Да уж… Как будто в чайник окунулись…
– Как в луже! – рассмеялся Лёня.
– Давайте всё-таки здесь побудем, раз уж приехали, – сказала Алекс, – Кажется, ветерок какой-то поднимается…
Полдня они купались в недающей никакого облегчения воде, потом лежали на животах и ели виноград, все трое одинаковым жестом сплёвывая косточки в кулак, а Бом отдыхал с высунутым языком в тени огромной старой ели и смотрел на них. Потом Лёня перевернулся на спину, закинул за голову руки, сказал с улыбкой:
– Какой сегодня странный цвет у неба… Очень красиво! Алекс, вот бы тебе его нарисовать!
Алекс тоже перевернулась, мягко, по кошачьи, потянулась, посмотрела в небо и резко села:
– Гроза!
– Что? – не понял Макс.
– Гроза идёт! – она вскочила, – Собирайтесь!
Макс тоже сел:
– О чём ты? Небо чистое и ведь даже не гремит…
Алекс схватила их одежду, кинула в растерянных отца с сыном:
– Вы что расселись, дураки?! Через несколько минут здесь буря будет, потому и небо такое, и воздуха совсем нет! Собирайтесь! – она топнула ногой.
На полпути к машине их накрыл ураган, какой в этих спокойных болотных широтах случается не чаще пары раз за сотню лет. Стемнело резко, бесповоротно, как это бывает вечером зимой, ветер сбивал с ног, вода лилась на голову вёдрами.
– Давайте спрячемся под ёлкой! – прокричал Лёня.
Алекс замотала головой:
– Убьёт!
Молния полыхнула где-то рядом, ударил гром, заложило уши.
– Паша! – кричала изо всех сил Алекс, – Закинь его к себе на спину и беги к машине, а я кресло повезу!
– Я тебя не брошу!
Она ударила его кулаком в плечо:
– Беги!
Макс присел, Лёня забрался ему на спину, схватился за шею, Макс побежал, Бомка следом. Алекс кинула сумку с вещами в Лёнино кресло, стала быстро его толкать перед собой. С ноги соскользнула резиновая тапка, Алекс останавливаться не стала, знала, что не найдёт, а лишь потратит время. Через несколько шагов она наступила на сосновую шишку, поморщилась, потом плечо пронзила боль, Алекс бежала дальше. Вскоре вернулся Макс, перехватил кресло, стал толкать, Алекс хромала за ним. Невдалеке с хрустом упала столетняя сосна, Алекс охнула, схватилась за сердце. К машине они подбегали под частым крупным градом.
Макс кое-как засунул кресло и вещи в багажник, запрыгнул в салон, посмотрел на Алекс:
– У тебя всё плечо в крови!
– Это просто царапина, Паша, я не заметила ветку… Поехали!
Макс обернулся к Лёне. Мальчик сидел в обнимку со своей притихшей собакой, был напуган, но по глазам читалось, что это приключение доставляет ему довольствие. «Вот, что значит детство» усмехнулся про себя Макс.
Дома Алекс всё никак не могла согреться, она сидела на диване, завёрнутая в ватное одеяло, держала в трясущихся руках чашку с горячим чаем и доброй порцией коньяка и стучала зубами. Макс хмурился:
– Ты можешь заболеть.
– С-скоро с-согреюсь, – заикалась Алекс.
Макс ещё больше посуровел:
– Нет! Я затоплю тебе баню. Меня дед так лечил – набирал горячую ванну и говорил, что только так можно изнутри прогреться.
– Паша, куда ты пойдёшь? Посмотри, что там творится!
– Гроза прошла. Это просто дождь. Выходить мне всё равно придётся – нужно посмотреть, как там собаки, наверное, тоже перепугались…
– Я сегодня лягу у себя в домике, – глядя ему в глаза, сказала Алекс, – Затопи там тоже печку – ночью сильно похолодает…
Макс посмотрел на неё, молча, кивнул.
В бане он нагрел воды, наполнил купель, сходил за Алекс, довёл её, хромую, до дверей. Потом вернулся в дом, уложил Лёню спать, накрыл одеялом.
– Пап, сегодня мы попали в настоящий шторм! Как на пиратском корабле! Ведь, правда?
Глаза у сына горели, Макс улыбнулся, поцеловал его в лоб:
– Правда. Спи.