– Будем здоровы! – выпил, посмотрел на Макса, – И как?
– Обалдеть!
– Ну, то-то!
За окном стояла ночь, падал мелкий холодный дождик, Лёня уснул в широком кресле, возле него, свернувшись как кот в клубок, сопел Мотька. Макарыч близко, плотно укладывал грибы на большую решётку.
– Всё. Последняя решётка. Остальные ножки на икру. Давай, Паша, ещё по одной.
Макс кивнул.
Все были трезвые, пили мало, а говорили много.
– Сейчас я нам колбаски порежу, – суетился Макарыч. Он собрал, которую уже тарелку закуски, поставил на свободный пятачок стола, сделал для Алекс с Милой по коктейлю, налил им с Максом водки, – За вас, девчата… – выпил, крякнул, съел кружок колбасы, – Завтра мариновать буду. Люблю белые в маринаде!
– Я солёные люплю, – зевнула Мила.
Макарыч кивнул:
– У каждого свой вкус. Покойник, Владимир Сергеевич, даром, что француз был, а солёные грибы с картошкой, да под водку, так наворачивал, что любому русаку вперёд сто очков дал бы!
Мила улыбалась:
– Та. Я ему оттельно солила холотные крипы. Как моя мама телала.
Макс удивлённо на неё посмотрел:
– Я не знал, что вы дружили.
– Это же Бонье нас и познакомил, Паша!
Макс переводил взгляд с Милы на Макарыча.
– Ты похож на лемура. Вроде и выпили не много… – Макарыч покачал головой, – Я познакомился с Бонье в городе. Я тогда присматривал себе дом и у нас оказался общий приятель, маклер… Они мне и посоветовали эту деревню, и я им очень благодарен. Купил я дом за довольно скромную сумму, а потом, когда дорога здесь прошла, цены чуть не в три раза подскочили, да ты и сам всё это знаешь! С Володей мы не то что бы дружили, но как то, знаешь, сошлись, он мне про юг Франции рассказывал, я ему про крайний Север… Интересный был мужик, царствие небесное… – Макарыч вздохнул.
Макс посмотрел на Милу:
– А ты?
Она отпила из своего бокала:
– Я пяная… – она улыбнулась, – Я таже не помню – кте… На какой-то вечеринке, после выставки, я фотокрафировала. Потом он увител снимки и ему очень понравилось, как он там вышел, сказал, что получился очень молотой… И потом всекта мне поткитывал рапоту.
– Ты ведь вроде для журнала пишешь? Нет?
Она лениво поморщилась:
– Турацкие статьи тля пятнатцатилетних тевочек, как ресницы красить. Это просто штоп не ситеть на шее у Антрея. Моя люповь – фотокрафия, но там так сложно пропиться наверх, вот и прихотилось сватьпы та похороны снимать, пянки всякие…
– Вот на такой «пянке» я её и увидел. Обомлел прямо!
– Застыл, как вкопанный, – рассмеялась Мила, – У Понье пыл юпилей, он устроил непольшой, но очень торокой панкет, таже трузья из Парижа приехали. Попросил меня поснимать.
– А я ему случайно в этот день попался, представь, Паша! На Невском столкнулись нос к носу – я из Пассажа выхожу, он в Европейской стригся. Каких-нибудь пять минут, и я бы не встретил её, любовь всей моей жизни!
Мила улыбалась, Макарыч продолжал:
– Он говорит – пойдём в ресторан, у меня, мол, день рождения, а я упираюсь, отвечаю – не одет и без подарка! Уговорил, старый чёрт…
– Так мне понравился! Там все ситят очень толстые, в костюмах, и ты такой красивый, в тжинсах и серька в ухе… Я влюпилась сразу.
– Да, – кивнул Макарыч, – Я, правда, ещё полгода её обхаживал, но это детали…
– Тевушка толжна потумать.
– Прибалты, Паша, они очень долго запрягают, а потом… – Макарыч подмигнул Максу, – Сам знаешь что.
– Быстро едут? – изумился Макс.
Макарыч помотал головой:
– Нет. Хоронят лошадь.
Макс расхохотался.
– Паша! – шикнула на него Алекс.
Мила махнула рукой:
– Они пяные, Шура.
– Ни в одном глазу, царица моя. Да и с чего бы тут напиться? Вы на похороны пойдёте?
– Нет.
– На поминки пойдём, – сказала Алекс.
– Петный Влатик, сколько на неко свалилось!
– Да, – вздохнула Алекс.
– Кого другого пожалейте, – не поднимая глаз, пробурчал Макс.
– Всё это, конечно очень печально… – медленно произнёс Макарыч, – Но, как на удивление удачно всё сложилось для Влада!
Мила нахмурилась:
– О чём ты коворишь?
– Сама посуди – сколько лет он уговаривал Илью продать его часть дома и земли? Татьяна ни в какую не соглашалась и, безусловно, она была права – Рыжий, получив деньги всю семью пустил бы по миру. Ходят слухи, что после смерти Тани, Влад предложил Илье очень большую сумму, тот ещё кочевряжиться начал, а теперь… Влад получает всё даром!