– Саша, ты что творишь?!
– Тссс, – снова прошептала она, – Я не хочу с ним встречаться! Пусть он пройдёт, и мы пойдём домой, спать. Потерпи минутку.
Голоса приближались, говорил Влад, громко и зло:
– … осточертела эта слежка! Осточертела ты! Будь проклят день, когда я на тебе женился!
Снежана лепетала:
– Владик… Владик, всё не так… Это ошибка, я просто вышла погулять, я случайно сюда пришла…
– Кому ты врёшь? Кому ты всё это рассказываешь?! Я… Я видеть тебя не могу! Ей Богу, Снежа, когда-нибудь я сам тебя убью, и весь этот кошмар закончится! Или знаешь что? На цепь тебя посажу, это даже лучший выход!
Снежана остановилась посреди дороги, прямо возле кустов, где затаив дыхание, тесно прижавшись друг к другу, стояли Алекс с Максом. Снежа закрыла лицо ладонями, всхлипнула. Влад, ушедший на несколько шагов вперёд, вернулся, схватил жену за руку, резко дёрнул:
– Мне надоели твои спектакли! Идём домой! И хватить пугать девчонок своими истериками!
– Ты только о них и думаешь!
– Это мои дети, слышишь? Мои!
– А где мои дети, Владик?
Влад подступил вплотную. Макс почувствовал, что он сейчас её ударит, он собрался было уже выйти из своего укрытия, но тут Влад глубоко вдохнул раз, другой, тряхнул головой, сказал, не глядя на жену:
– Идём домой.
Он пошёл по дороге, Снежана постояла с минуту, потом пошла за ним, с упавшими плечами, на ходу утирая слёзы.
Макс с Алекс, мокрые с ног до головы, вышли из кустов. Макс был весь белый от злости.
– Паша, успокойся.
– Подонок!
– Пойдём домой, я замёрзла…
– Сейчас… Дай я отдышусь… Я ненавижу его, Саша.
– Она следит за ним день и ночь и потому он злится.
– Не оправдывай его! Она его жена и имеет право ревновать! Он меняет женщин, как перчатки, и сейчас, наверняка, возвращался от очередной любовницы! Пойми, я не ханжа и не святой, куда там! Я знаю, что жизнь длинная и всякое бывает, но если ты разлюбил свою жену, то будь честен и с ней и с собой. Уйди, дай жить, дай дышать! Но он так не может! Ему нужно издеваться, давить, угнетать! Ненавижу я его, – уже спокойнее сказал Макс.
Алекс сегодня, наконец, осталась спать в доме, но наотрез отказалась ложиться в спальне, на постель, где Макс спал со своей женой. Они раскатили диван в гостиной, разделись, забрались под одеяло, крепко обнялись и в одну минуту уснули.
Утром Макс отправил Алекс к собакам, а сам пошёл к Макарычу забирать Лёню и свою машину. Макарыч в кухне мариновал грибы, десятками выстраивая банки на столе и укутывая их старыми одеялами. Его жена на улице томила в большом котле грибную икру. Оба были бодрые, весёлые и свежие, будто и не было этой бессонной пьяной ночи. Макс, посмотрев на них, только руками развёл.
В этот же день он поехал в город, купил огромную кровать и договорился о срочной доставке. Вечером приехал грузовик, привёз новое супружеское ложе и забрал старое. С этого дня Алекс жила в доме на правах невесты и Макс говорил всем в деревне, что они поженятся весной.
Часть 2. Дмитриева суббота
Глава 1
Хоронили Илью Покровского в понедельник. Похороны Влад организовал хорошие, настоящие, с отпеванием, поминками, блинами и кутьёй. Во дворе, на половине Влада, был растянут большой шатёр, под ним – складные столы и лавки. Всё это Владу привезли из города, как и закуску, заказанную в ресторане. После в деревне долго шептались о том, что Снежана даже рис с изюмом не умеет отварить, что какая она хозяйка, такая и жена бедному Владу, такая будет и мать для несчастных сироток, дочерей Ильи. Все женщины в Березени жалели Влада.
Когда Макс шагнул во двор, куда не ступал уже много лет, первое, что бросилось ему в глаза, был полупустой шатёр и тишина за столом. Влад стоял возле калитки и курил. Алекс поздоровалась, Макс, мгновенье, поколебавшись, протянул Покровскому руку, сказал:
– Соболезную.
Влад кивнул, руку пожал, пригласил их к столу.
Макс сел рядом с Макарычем, тот удивлённо озирался по сторонам:
– Какая-то петрушка!
Макс посмотрел на его тарелку:
– Где?
Макарыч закатил глаза:
– Почти никто не пришёл на похороны, а ведь он здесь вырос! Церковь пустая, приехал какой-то их пятиюродный брат из города, зашёл в храм, клюнул Илью в лоб и испарился. Там были только Влад, я, Марченко да Серж с Толиком. Эсфирь мелькнула на улице, но в церковь не пошла, как будто опоганиться боится! Не понравилось мне это… Ну, Бог ей судья… Возле церкви, когда выносили Илью, была дочь Бонье.