– Тумаю он и правта шёл по телу – имущество или какие-то поселковые тела, но перет вами решил поинтересничать.
– Согласен, моя ненаглядная. Зачем бы наш деревенский лапоть сдался прекрасной француженке? Никак не вспомню, на кого она похожа…
Макс поднялся:
– Макарыч, мы пойдём. Спасибо за всё.
Вальтер похлопал Макса по плечу:
– Совет да любовь!
Домой добирались очень долго. Лёня ковылял на костылях, сопел, старался. Макс шёл рядом, готовый в любую минуту подхватить сына. Алекс сзади, медленно катила пустое кресло.
Дома Лёня, как подкошенный упал на диван в гостиной. Вымотанный, без сил, он от усталости еле ворочал языком, но был совершенно счастлив.
– Пап, получилось! Теперь я смогу ходить, как настоящий человек! Пап, не плачь!
– Ты всегда был настоящим человеком, – Макс вытирал глаза.
– Пап… Алекс… Вы почему плачете-то? Я думал, что вы обрадуетесь, так хотел вас удивить!
Алекс пригладила ему волосы, поцеловала лоб:
– Мы радуемся. Просто взрослые от счастья иногда смеются, а иногда плачут.
– Это очень странно… – раздумчиво сказал Лёня.
Ночью, крепко-накрепко прижимая к себе её горячее тело, Макс шептал:
– Это всё благодаря тебе! Ты появилась тут всего четыре месяца назад и изменила всю мою жизнь! Я люблю тебя…
Утром Макс встал затемно, бесшумно выбрался из постели, взял одежду, на цыпочках вышел. В кухне сварил себе кофе. За окном сеял затяжной, уже осенний дождь.
Он сходил к собакам, выпустил их бегать по загонам, навёл порядок в псарнях, вернулся в дом. Надел длинный плащ и резиновые сапоги и пошёл со двора. Кружным путём, пройдя мимо дома Бонье и, никого не встретив, дошёл до конторы участкового. В доме француза все окна были тёмными, а вот Марченко оказался на месте, у себя в конторке.
– Павлик! – удивлённо воскликнул Дениска, – А ты чего это спозаранку? Дело, что ль, какое?
Макс кивнул, вытащил из-под плаща большую бутылку шведской водки, поставил на стол.
Дениска хрюкнул.
– Кхм… Паша… Утро ещё, а мне сегодня к Покровским идти, насчёт опеки над девчонками. Амбассадор детский приедет…
– Омбудсмен.
– Во-во!
– Я не пить пришёл. Это всё тебе.
– Понял, – Дениска кивнул, убрал водку в стол, посмотрел на Макса, – На кого бочку катишь?
– Ни на кого. Мне нужна информация.
– Информация в наше время это самый дорогостоящий товар, – солидно произнёс Дениска, Макс едва сдержался, чтоб не расхохотаться, но сумел, сказал серьёзно:
– Ты прав.
– Ну, чем могу – помогу. Что тебя интересует?
– Всё то же. Участок, соседний с моим.
– А! Тот пустырь?
– Да. Он принадлежал Владимиру Бонье. Я много раз просил его продать мне или сдать в аренду, но он ни в какую, хотя знал, что мне эта земля нужна была для собак, тогда я смог бы готовить больше поводырей.
Дениска кивнул, посочувствовал:
– Сволочь.
– Да. Так вот. Ты представитель власти, можно сказать главный человек в посёлке.
– Это верно.
– Да. Ты не знаешь, как дочь Бонье намерена распорядиться своим наследством? Говорят, что ты уже познакомился с ней…
Дениска посмотрел на часы:
– Знаешь, Павлик, мне к Покровским то только после обеда… Думаю, большой беды не будет, если хлопнем грамм по сто?
Макс сжал кулаки, сказал сквозь зубы:
– С удовольствием!
Вышел из участка Макс часа через два. Дождь лил, на лужах лопались пузыри, небо на востоке было чёрным.
«Нужно возвращаться домой» подумал Макс, но повернул совсем в другую сторону.
Его слегка подташнивало, хотя водки он выпил всего две стопки, соврав Марченко, что отравился на днях самогоном.
Дениска с пониманием посмотрел на него, кивнул и, ничтоже сумняшеся, дальше пил один, но нужно отдать ему должное – каждый раз за здоровье Макса.
Макс вышел к озеру, прошёл по деревянному причалу, сел на его край, свесил ноги. На воде и берегах было пусто, в воздухе висел дождь, делая поверхность водоёма похожей на закипающий сироп.