Макс думал. От Марченко он не узнал ровным счётом ничего значительного, никакой дорогостоящей информацией Дениска не располагал, и Макс лишь понапрасну травился с утра противной тёплой водкой.
– Женщина очаровательная! – после восьми стопок и одной конфеты говорил Дениска, – Чуть картавит… Я влюбился, Паша!
– Она собирается здесь жить?
Марченко пожал плечами:
– Не знаю.
– Ты не видел её документы? Какие у неё права на дом, на землю?
– Н-нет… Как-то не дошло до этого. Она мне всё вопросы задавала – как здесь жизнь устроена, какой уклад. Но, знаешь, странно как-то… – пробормотал Дениска, хлопнул ещё водки.
– Что странно?
– Я спросил её, когда она последний раз тут была, ну у отца, а она сказала, что никогда…
– Верно. Серж с Анатолем говорили, что Бонье не видел свою дочь лет тридцать или больше.
Дениска ухмыльнулся:
– Откуда этим голубям знать-то?
– Они дружили с Бонье.
– Он был не из таковских! Какая может с ними дружба быть?!
– Пусть так. А в чём странность?
– Я точно видел её здесь, в деревне, раньше. Только не могу припомнить – когда… И мне кажется, что я встретил её на днях в лесу, ей Богу, Паша! Я так ей и сказал, а она смеётся. Говорю, может, у Вас сестра здесь есть, на Вас похожая? Она улыбается, говорит и сёстры есть, и братья… Шутит. По-русски балакает как мы с тобой, только вот это «р», знаешь такое мягкое, за душу берёт… – он посмотрел на бутылку с остатками водки, сказал в раздумье, – Нехорошо на дне недопитое оставлять… Слушай, наработался я на сегодня, пойду домой спать, после обеда к Покровским, а вечерком опять наведаюсь к Эжени.
– Зачем?
Марченко пьяно лыбился:
– Сама звала, – Дениска подмигнул Максу, – Как думаешь, вдруг выгорит? Чем чёрт не шутит!
Макс только вздохнул.
Он сидел на причале, болтал ногами в тяжёлых резиновых сапогах и думал. Решил: «Схожу к ней сам и поговорю».
Он понимал, что купить землю сейчас он уже не сможет, только взять в аренду. Предстояли большие траты. Макс мыслями был уже в весне. Алекс хотела тихую свадьбу, Макс был не против, но собирался сделать ей подарок, да не какой-то там обыкновенный, а такой, от которого она ахнет, схватится за сердце, прослезится и всё в таком духе. В этом деле он очень рассчитывал на помощь Макарыча. А ещё он мечтал уехать с Алекс в путешествие, куда-нибудь далеко-далеко, на острова, где будут только двое – он и она… На все эти мечты, от которых в животе бушевали гигантские тропические бабочки, нужны были деньги.
«Вечером возьму блокнот, посчитаю, что к чему, и тогда уже…»
Он услышал позади себя шарканье по мокрому песку, резко обернулся.
– Снежа!
Она вздрогнула, потом улыбнулась:
– Паша!
Макс встал, пошёл к ней.
– Ты ходила в лес в такой дождь?
На Снежане был длинный, в пол, дождевик, голова повязана по-деревенски старым ситцевым платком, в руках она держала большую корзину с грибами, сверху укрытыми листьями папоротника. Она приподняла несколько листьев:
– Вот, набрала рыжиков для Влада. Его любимые грибы.
– А сам он где?
– Дома. Работает. Он отпустил меня в лес. А потом к нам из опеки приедут и Денис…
Макс не слушал:
– Снежа! «Отпустил в лес»?! Скажи мне, неужели правда, что когда он уезжает, то запирает тебя дома?
Она испуганно замотала головой, Макс выругался:
– Да может ли это быть! Почему ты позволяешь такое с собой делать?!
– Он просто волнуется за меня…
– Что ты говоришь?! Услышь, вдумайся! Ведь он твой муж, а не хозяин! – Макса колотило от ярости, – Я сейчас пойду к нему и всё ему скажу! Он думает, что на него нельзя найти управу, что тебя некому защитить, но он очень удивится…
Она вдруг, с неожиданной силой, вцепилась ему в запястье:
– Не смей! Если я не буду его слушать, то он уйдёт, уйдёт навсегда, и тогда я руки на себя наложу, слышишь? Ни дня без него жить не буду!
Они стояли, молча, потом она разжала пальцы, погладила Максу плечо:
– Ты такой хороший, Пашенька. Почему так бывает, вы ведь были лучшими друзьями, везде ходили вместе, но я полюбила его, а не тебя? Всё было бы по-другому… – она потёрла лоб, уставилась пустым взглядом на озеро, – Но у него такие синие глаза… Это судьба была, Иванов день, папоротник расцвёл, и он сказал, что любит… Он бог Паша, и полюбил меня!
Макс в ужасе смотрел на неё:
– Какой бог, Снежа?! Девочка моя золотая, что с тобой? Какими таблетками он тебя кормит, что ты вот такое говоришь?