– Когда же я высплюсь?… – прошептала Алекс, закрывая глаза.
Глава 5
Наступил октябрь. Осень выдалась холодной и сырой. В одну из ночей налетел ветер и сорвал всю жёлто-багряную роскошь с деревьев.
Лёня ходил уже не на костылях, а с двумя тростями и Макс каждый день возил его в школу. Алекс по вечерам топила печки.
– Я люблю живое тепло… – как-то сказала она с улыбкой, вороша полешки в камине.
Макс полюбовался отблесками огня на её лице, немного подумал и купил грузовик берёзовых дров.
Всё шло хорошо. Он был очень счастлив. Они с Алекс, на удивление, быстро притёрлись, сошлись в быту, приняли особенности, черты характера друг друга и никогда не ссорились. Как только назревал конфликт, Алекс строго говорила:
– Садись. Будем разговаривать.
Разговаривали. Иногда при Лёне, но, не делая его ни свидетелем, ни судьёй. Мальчик тоже учился говорить о своих страхах, волнениях и боли.
И с деньгами тоже всё было неплохо. Алекс, наконец, достроила свою квартиру, получила ключи и в тот же день сдала её внаём. Она была очень довольна:
– Теперь я тоже приношу доход в семью!
– Ты приносишь в эту семью радость, свет и счастье. Разве можно это измерить деньгами? – удивлялся Макс, – О доходах позволь позаботиться мне.
Щенки были нарасхват, У Макса сложилась репутация добротного заводчика, с гарантиями, и он этой осенью, по выражению Макарыча, «увеличил поголовье» биглей. Алекс работала с собаками наравне с будущим мужем, взяла на себя заботу о собачьих выставках, а ещё стала сама вести их домашнее хозяйство, отказавшись от многолетних услуг двух сестёр-домработниц.
– Зачем ты взваливаешь на себя такую обузу?
– Это не обуза, Паша. Это наш дом и наша жизнь. Мы ведь все друг другу помогаем, и у меня ещё остаётся уйма времени!
Она снова начала рисовать для себя. Макс заказал ей в городе мольберт, холсты, кисти, краски, всё новое, всё лучшего качества.
– Господи! – счастливо лепетала Алекс, распаковывая коробки, – Какое великолепие! Но ты потратил на это целое состояние! Ты с ума сошёл!
– Всё, чего я хочу, это чтоб ты и Лёнька были довольны. Когда это так, то доволен и я. И разговорам о деньгах тут не место.
Она целовала его, благодарила, и ночами всё так же дарила свою горячую, сладкую любовь. Да он был очень счастлив.
Не получалось только одно – готовить больше поводырей. Для этого нужно было расширить псарню лабрадоров, но договориться об аренде соседнего участка Макс так и не сумел. После смерти Дениса Марченко Эжени Бонье как в воду канула.
– Там никто не появляется, – говорили Серж с Анатолем, – Уж мы бы заметили. Газон зарос, всё листьями да шишками завалено, и одно окно на чердаке осталось открытым и всё время хлопает…
… – Это был фантом, – сказал Макарыч, вертя в пальцах потухшую трубку.
Они сидели с Максом в сельском баре за кружкой пива, пытаясь скрасить промозглый осенний вечер.
Макс усмехнулся:
– Андрей, мы же немного выпили… Куда это тебя понесло?
– Я не шучу. И я в своём уме. Я её узнал, но не помню, где встречал её… Уже который месяц мучаюсь. Возьмём ещё по кружке?
– Ведь по одной хотели… – неуверенно сказал Макс.
– Что ты там бубнишь? Где одна, там и вторая! После пройдёмся по селу, проветримся, глядишь, к тому времени и наши физкультурницы домой вернутся.
Макс улыбнулся. Недалеко от Березени, на подъезде к городу, открылся большой спортивный клуб, с хорошими светлыми залами, железом, йогой и бассейном. Алекс, узнав, что Мила будет туда ездить заниматься, тоже загорелась. Макс, без лишних разговоров, оплатил абонемент.
– Саша всё пытается худеть. Нашла у себя какие-то несуществующие десять лишних килограммов и объявила им войну.
– Тебя-то хоть листьями ещё не кормят?
– Пока Бог миловал.
– Ну, и на том спасибо, – усмехнулся Макарыч, отпивая от второй кружки, – Да… Шурочка восхитительная, роскошная женщина, красавица из итальянского чёрно-белого кино, но хочет быть похожей на эти пошлые шаблоны, которые таращатся на нас со всех экранов! Из нас делают послушную толпу.
– Во все времена и во всех странах из народа делали послушную толпу, Андрей. Мы-то с тобой учебники истории читали, а не перелистывали.
– Ты прав, но каковы масштабы, Паша? Глобальные! Через все эти мерзкие… «гаджеты», – сказал, как плюнул, Макарыч, – так просто управлять, вести, внушать!
– Они здорово упрощают жизнь.