– Это он и сшил!
Алекс долго молчала, потом посмотрела Максу в глаза:
– Я сейчас доварю варенье, разложишь его сам, в те банки, на столике. Я уезжаю в город.
Макс растерялся:
– Как в город? Зачем? Поздно уже…
– Доеду. Поживу пару дней у родителей.
– Но почему… когда ты решила? Из-за чего? Неужели из-за…
– Да. Из-за всего этого. Я не ухожу от тебя. Но я должна спокойно подумать. Меня пугает то, что с тобой происходит!
– Саша, я обещаю…
– Ты уже обещал. Давай побудем немного на расстоянии. С собаками ты справишься?
– Я справлюсь с чем угодно! Но я не собираюсь тебя никуда отпускать!
– Придётся.
– Ты не вернёшься?
– Я вернусь.
Всю ночь Макс не спал, ворочался с боку на бок, страдал, проклинал и ругал себя, на чём свет стоит. Так и не сумев уснуть, поднялся, отвёз сына в школу, возился весь день с собаками, привёз обратно Лёню, и всё это время, каждую минуту, он думал об Алекс.
Вечером Лёня сидел в гостиной над шахматной доской.
– Сынок, мне нужно отлучиться ненадолго… Ты ложись, не жди меня.
– А ты куда?
– Да вот, дела образовались…
– Ты едешь к ней?
Макс кивнул.
– Это хорошо, папа. Верни её назад.
Макс тяжело вздохнул…
Он домчал до северной окраины, спустился в метро, и через полчаса уже шагал по Большому проспекту Петроградской стороны. Лил дождь, под ногами хлюпало, холод проникал под одежду, бродил по телу, колол мурашками.
Макс свернул на узкую улочку, подошёл к дому, посмотрел на нависший над входом в парадную эркер, на другие окна, свет нигде не горел. Красной машинки Макс поблизости тоже не увидел. Парадная открылась, вышла женщина с маленькой карманной собачкой на руках, Макс, с любезной улыбкой, придержал для неё дверь, вошёл, поднялся на второй этаж, надавил на пуговку звонка раз, второй, третий…
«Она могла уехать вовсе не к родителям. В городе у неё много друзей, ведь она здесь выросла. Могла выйти в магазин. Или просто пойти в кино. Она свободный человек, видит Бог, у меня и в мыслях не было сажать её в клетку…»
Он вышел на проспект, зашёл в одно из многочисленных кафе, заказал себе чёрный кофе и бутерброд с лососем на ржаном хлебе. Макс угрюмо жевал нежную рыбу, отхлёбывал из чашки горькую муть, звонко именуемую «Лонг блэк», смотрел в окно на быстро шагающих, сгорбленных под своими зонтами прохожих, и думал о том, что совсем недавно, в августе, они с Алекс были так ясно, прозрачно счастливы, гуляли по городу, взявшись за руки, шагали по этому самому проспекту, потом пришли в дом её родителей и, на полу, возле камина, разговаривали обо всём и занимались любовью до самого утра… Макс изводил себя мыслями. «Неужели это всё?! И я снова один! Как, почему я отпустил эту женщину, радость жизни, тепло, свет?! Макарыч прав, я распоследний дурак! Никогда себе не прощу!»
Он со звоном поставил пустую чашку на блюдце, за соседним столиком обернулись…
Он расплатился, опять сходил к парадной с эркером, в окнах, по-прежнему, было темно. Посмотрел на часы – одиннадцать. Он натянул, поглубже, мокрый капюшон и быстро зашагал к метро.
Глава 9
Прошли выходные. И ещё одни. Ивана похоронили. Алекс не вернулась и не позвонила. Макс ходил чернее тучи. Лёня молчал, вопросов не задавал.
Обычным слякотным утром в конце недели, Макс возвращался из школы. Он въехал в Березень и свернул к продуктовому. Остановился, вышел из машины. Возле магазина, в кружок, стояли несколько человек, все местные. Тут же, на пороге, закутанная в толстый пуховый платок, топталась и продавщица Людмила. Макс поздоровался, ему закивали. Здешний печник, дядька Женя, который, когда выпадал из запоев, был высококлассным мастером своего дела, и сейчас, судя по всему, находившийся в этой светлой полосе, проковылял к Максу, протянул руку, спросил:
– Слыхал?
Максу захотелось развернуться и бежать, чтоб не знать этой новости, не слышать, не чувствовать неотвратимой, уже случившейся потери.
– О чём? – прошептал Макс.
– Толька голубой приказал долго жить!
– Толя?… – побелевшими губами спросил Макс, – Что… что случилось?!
Кружок разорвался, вытянулся в линию, все заговорили, Людмила поддакивала.
– Полез ночью в дом к французу.
– Лестницу свою со двора приволок.
– Нечист на руку оказался.