– Я ей позвонила, просто наудачу, и она меня попросила поехать с ней – мы были здесь рано утром, ещё затемно, но ты уже уехал. Она боялась заходить в свой дом, он ведь там умер, в гостиной…
Макс нахмурился:
– А я-то дурак подумал, что ты вернулась из-за меня!
Она обняла его, прижалась:
– Я вернулась из-за тебя. Никакая Фира не уговорила бы меня вернуться, если б я этого не хотела. Я скучала, Пашенька, и я люблю тебя. Теперь я это точно знаю!
…Макс, наконец, выехал с расхлябанных поселковых дорожек на шоссе.
«Сегодня утром все они были здесь, в Березени – Снежа, Фира, Мила и Саша… Русалки… Чёрт! Что же он имел ввиду?!»
Вопросов было очень много, вот только задавать их Алекс он не стал. Потому, что боялся, боялся того, что она рассердится и уйдёт, и теперь уже насовсем, а отказаться от неё он уже не мог, не в его это было силах.
Когда Макс рассказал ей про Анатоля, она только печально кивнула и сказала:
– Да, я знаю.
– Откуда?
– Это ведь деревня, Паша.
Вот и весь ответ.
Вечером они сидели втроём за столом и ужинали, совсем как раньше. Лёня рассказывал про школу, про то, что он уже очень быстро ходит с одной палкой, про математику, шахматы и школьную столовую. Алекс внимательно слушала, задавала вопросы, гладила за ушами, лежащего у неё на коленях Викинга, кот утробно гудел. Бом разлёгся под столом, положив голову на её бархатные тапочки с меховыми шариками. Макс пил чай и довольно улыбался.
«Она хозяйка нашего дома. Это моя женщина, одна и до конца дней. Пусть всё будет, как в сказке, и только смерть нас разлучит…»
Глава 10
– Радость моя, совсем немножко осталось… Устала? Сапожки у тебя на каблучках… – причитал Макарыч, ведя Милу за руку.
Они свернули с громыхающего Суворовского на неожиданно тихую улицу, пошли гуськом по узкому тротуару.
– Макарыч, а почему сюда-то? Час уже петляем! – говорил, скорее обращаясь к остальным, чем к Вальтеру, откуда-то сзади, Макс. Он обнимал за плечи дрожащую Алекс.
– Пришли! – торжественно возвестил Макарыч и открыл дверь кафе под невзрачной вывеской, – Проходите!
По одному и очень быстро, все поднялись по ступенькам – Мила, Алекс, Макс, Серж и, замыкающим, Макарыч.
Метрдотель провёл их в небольшой уютный зальчик с круглым столом, ковром, диванчиком, неярким светом и тихо льющейся из динамиков музыкой.
Алекс закрыла глаза, улыбнулась:
– Тепло… Нет-нет, Паша, я ещё пару минут в куртке побуду…
Мила, тоже не снимая пальто, не вынимая из карманов рук, села на диванчик. Макарыч гибко встал перед ней на одно колено, снял с её прекрасных стройных ног высокие сапоги, поставил к батарее под окном, принялся разминать ей ступни. Мила благодарно кивнула. Макарыч вздохнул:
– Похороны… Всегда это и страшно и трагично, даже если столетнего старика хоронят. А в моём родном городе, почему-то похороны ещё в сто раз страшней! Всегда это холод, ветер, небесные хляби и прочее, причём даже в июне! Сейчас посидим, помянем по-человечески – я ещё утром этот зал заказал, чувствовал, к чему дело идёт. И, если хочешь знать моё мнение, Серёжа, даже и к лучшему, что нас туда не пустили! Дали попрощаться – и на том спасибо…
Серж, очень бледный, похудевший и заросший бородой, только махнул ладонью куда-то в пространство, будто отпуская грехи всем неразумным людям.
Вошёл официант с подносом глинтвейна в руках, все разобрали стеклянные бокальчики с ручечками, посмотрели на Вальтера.
– Хорошо, что стоя. Может, и не положено, вином горячим поминать, но сначала согреемся, а потом уж… – он помолчал, – Потеря невосполнимая, Серёжа. Сил тебе и крепости. Не должны молодые умирать. Хороший был мужик Анатолий Викторович, и все мы, здесь собравшиеся, это знаем. Пусть земля ему будет пухом.
Выпили. Официант с помощницей принесли закуски.
– Ну-с, если дамы немного оттаяли, то давайте к столу, – пригласил Макарыч.
После третьей рюмки женщины зарозовели, а Сержа немного отпустило, и он смог говорить.
– Ты сказал, что продаёшь дом? – спросил его Макс.
Серж кивнул:
– Половина дома принадлежала Толе, он не оставил завещания. Теперь родные требуют свою часть…
– Кто пыла эта ветьма, которая прокнала нас с поминок?
– Это бабка его, у которой он в детстве жил. Родители работали много…
– Сколько же ей лет? – изумилась Алекс.
Серж усмехнулся:
– Девяносто пять, кажется… Но силы ей не занимать! Это ведь она выдумала, что я его по голове ударил, а потом всё обставил, как несчастный случай. Следствие открыли. Потому его и не хоронили так долго.