Макарыч рассмеялся, кивнул:
– Хорошо.
Разошлись перед рассветом. Макс, не терпя возражений, отправил Алекс в кухню, раскладывать еду по коробочкам и потом, с суровым, каменным лицом вручал их откланивающимся гостям.
– Павлик… Ведь это я готовила! У меня дома такой салат, зачем ты мне его даёшь?! – растерянно говорила Эсфирь.
Макс согласно кивнул, взял у неё коробочку, взамен тут же дал другую.
– Паша, я один живу, мне это и за неделю не съесть… Не слышит! – пожал плечами Серж, принимая пакет с едой.
– Дружочек, я ем немного, ты же знаешь, а моя королева перманентно на диете… Я тебя прошу, не надо… Господи Вседержитель, дай сил моей печёнке!
Лёня остался спать в гостиной, Алекс Макс тоже отправил отдыхать, проводил до спальни.
– Нужно прибраться, милый… – уже проваливаясь в сон, бормотала Алекс.
– Спи. Я всё сделаю.
Он наскоро, стараясь не греметь, навёл порядок, сварил себе крепкий кофе, выпил. Потом оделся и пошёл к собакам. Макс провозился в псарнях больше часа, а когда вышел, уже совсем рассвело, и начался самый нелюбимый день в году, и был он бесснежным, серым и хмурым.
Макс пошёл к дому, и, подходя к крыльцу, в мёртвой тишине первого утра года услышал негромкий, но настойчивый стук. Он чуть пригнулся, проскользнул к забору, присел возле перевёрнутой жестяной бочки. У дома Стрепетовых стоял Покровский и без остановки колотил в дверь. Макс не дышал. Наконец, дверь отворилась, вышла Эсфирь, в домашнем халате, умытая, с рассыпавшимися по плечам волосами, с растерянным лицом.
– Владик… Я спала… Что ты здесь делаешь?
Влад, молча, смотрел на неё, потом хрипло, с запинкой произнёс:
– С… С Новым годом…
– Спасибо… Зачем ты пришёл?
Влад сгрёб Эсфирь в охапку, принялся целовать. Она закрыла глаза, запустила пальцы в его чёрные кудри, потом взяла за руку и завела в дом. Хлопнула дверь. Макс выпрямился.
«Значит, он с ней не порвал!»
Макс, в мрачном раздумье, пошёл домой, принялся загружать посуду в машинку, посмотрел в окно. По дороге, в сером январском мареве, шла женщина, в пальто, с повязанной платком головой, из-под платка выбились длинные светлые пряди. Макс пригляделся, но лица не различил, хотя походка показалась ему до странности знакомой. Он молнией, пронёсся по коридору до спальни, приоткрыл дверь – Алекс, едва прикрытая одеялом, крепко спала. Макс с минуту смотрел на её обнажённое тело. Закрыл дверь, сходил в кухню, запустил машинку, погасил везде свет, вернулся в спальню и, не отрывая глаз от Алекс, стал быстро раздеваться.
Часть 3. Комоедица
Глава 1
На рождественское представление собралась вся деревня. Сельский клуб, построенный ещё во времена советской власти, этим летом отремонтировали, заменили окна, двери, освещение, полностью перестроили актовый зал и переоборудовали сцену. В фойе теперь был даже маленький буфет, а при входе появился просторный гардероб. Ходили слухи, что в организации ремонта и, самое главное, в добывании средств на него, принимал участие Влад Покровский, но наверняка никто ничего не знал.
Макс с Лёней вошли в светлый, украшенный гирляндами и бумажными снежинками зал. Алекс была здесь с раннего утра – они с Фирой и Милой, помогали ставить декорации, крепить последние украшения и накрывать на стол в небольшой комнатке при входе – там затевалось чаепитие для организаторов представления, артистов и членов их семей. Макс с Лёней и Макарычем тоже были туда приглашены, Сержа на чай позвала Эсфирь.
Алекс заметила высокую фигуру Макса, подошла быстрой деловой походкой:
– Привет, ребятки! Требуется помощь!
– Что нужно делать? – с готовностью отозвались отец и сын.
– Лёня! Бери ножницы и эту плотную бумагу, и вырежи ещё несколько звёздочек. Видишь ту большую золотую звезду? Это Вифлеемская, а ты нарежь таких же, но поменьше. Потом вместе их наклеим. Паша! Иди за сцену, Андрей уже там, нужно установить ясли как следует – они шатаются и из них всё время сыплется сено… Ой, Снежа! – Алекс удивлённо смотрела Максу за спину. Макс обернулся. Снежана, очень бледная, с лихорадочным румянцем на щеках, стояла и смущённо улыбалась. На ней был надет ярко синий хитон, а на голове бордовая накидка, падающая на лоб, брови и веки были подведены чёрным.
– Снежа! – вслед за Алекс, оторопел и Макс, – Ты разве играешь в этом спектакле?
Она кивнула: