– Девочка моя… Спасибо… – задыхался Покровский.
Макс снова прильнул к щели между дверец. Эсфирь нежно гладила Владу его шёлковые волосы.
– Береника… Скажи, что любишь…
– Люблю. Только тебя. И хочу только тебя, тебя одного.
Влад вздохнул:
– Я всё решил, Фира. Мы с ней сами изломали наши жизни… Сколько раз я пытался всё это прекратить, и каждый раз сдавал назад!
– Наконец-то ты понял! Она хотела отравиться, и это был бы лучший выход для нас всех, для неё в первую очередь… Лёгкая, безболезненная смерть. Последняя смерть! Не стань её сегодня, завтра мы начали бы жизнь, о которой столько лет мечтаем, строим планы – девочек тебе дадут и без наличия жены, семьи, чтоб удочерить родных племянниц, круглых сирот, которые росли фактически в твоём доме, на твоих глазах, это и не требуется! Мы продали бы всё, что у нас есть, и уехали куда-нибудь к солнцу, теплу, подальше от этого болота!
– Если бы ты знала, как я этого хочу!
– Но ты всё равно её остановил! Почему?
Влад молчал.
– Потому что ты всё ещё её жалеешь!
– Фира…
– Я тебя не осуждаю… Ты такой ранимый, доверчивый… Мой любимый романтичный мальчик…
Они снова целовались, Макс с тоской подумал, что после короткого антракта начинается второй акт, но Влад с Фирой, до одури нацеловавшись, лишь крепко накрепко обнялись под одеялом, слились в одно, и долго, молча, лежали, не размыкая объятий. Макс поводил затёкшей шеей, под ним тихо скрипнула доска. Макс замер.
– Слышал?
– Да. Дерево скрипит.
– Мне кажется, что твоя жена где-то рядом.
– Она мне не жена. Моя жена ты.
– Мне здесь не нравится!
– Потерпи немножко, радость моя. Обещаю, уже скоро всё это закончится, и мы перестанем скрываться. Я не хочу, чтоб она нас вместе увидела. Она, да и остальные… А здесь искать никому в голову не придёт.
– Да. Про этот дом каких только небылиц не рассказывают. Говорят, что даже видели здесь призрак Бонье.
– Жаль, что мне он не попался! – неожиданно зло, сказал Влад, – Я бы с удовольствием убил его по новой!
– Не надо так!
– Почему нет?
– Успокойся… С Эжени ты больше не говорил?
– Нет. Да и зачем? Она дала мне ответ. Интересная женщина…
– Несчастная.
– Вот уж нет! Она живёт и поступает так, как считает нужным, и мне кажется, что как раз она-то счастлива!
– Может, ты и прав. И то, что она отступила, что её здесь нет, спасло ей эту её счастливую жизнь… Опять скрипит что-то! Владик, это Снежка! Мне кажется, что она сидит вот в том шкафу!
– Да нет же, глупенькая! Я её запер… – Влад откинул одеяло, сполз немного вниз, перецеловал ей по очереди пальцы на худой ноге, побрёл губами выше, чмокнул в острую коленку, заскользил дальше.
– Владик, нет! Я так не могу! Она здесь.
Он нехотя оторвался от неё:
– Этого не может быть. Я дал ей две таблетки, вместо одной. Она у меня на глазах их проглотила.
– Ты же слышал…
– Сквозняк!
Фира упрямо замотала головой. Влад усмехнулся, взял её за подбородок, поцеловал в губы, потом спрыгнул с постели:
– Я сейчас открою этот шкаф, и ты убедишься, что он пустой.
Он шёл к шкафу. Макс, глядя в щёлку, весь подобрался, готовясь к прыжку, но, несмотря на неотвратимость надвигающейся катастрофы, и совсем уж не к месту, успела мелькнуть мысль, что сейчас Влад Покровский, голый и со спутанными Эсфирью волосами, был краше флорентийского Давида перед схваткой. «Ничего красивее в жизни своей не видел…»
Влад потянул на себя дверцу и… отпустил. Обернулся к Эсфири:
– Что это было?
– Это во дворе, – она соскочила с кровати, подбежала к окну, чуть сдвинула занавеску. Влад подошёл к ней, обнял, через её голову посмотрел в окно.
– Там кто-то был, Владик!
– Кто?
Она пожала плечами:
– Не знаю. Темно, ничего не разобрать. Кажется, это был мужчина… Днём я видела в посёлке Сержа… Пойдём под одеяло, мне холодно!
– Сейчас я тебя согрею…
Они снова занимались любовью, Макс сидел весь скрючившись, не чувствуя затёкших ног. Потом любовники очень долго шептали друг другу страстные признания, допили вино, перекусили, подремали в объятиях друг друга, и только ближе к утру, наконец, выбрались из постели. Обстоятельно и не торопясь навели порядок, Эсфирь застелила кровать, Влад собрал объедки и мусор, всё это они перемежали поцелуями. Первой ушла Фира. Влад ещё посидел на краешке кровати, что-то просматривая в своём телефоне. Позвонил, судя по всему, какому-то своему подчинённому, вдумчиво, до мелочей, обсудил текущие котировки, дал указания на день. Наконец, внизу за Покровским захлопнулась входная дверь. Макс, весь в испарине, на четвереньках, выполз из шкафа. Медленно растянулся на полу, долго лежал. Потом попробовал пошевелить ногами – получилось. Он кое-как поднялся, походил по комнате, вышел из спальни, закрыл её на ключ. Он ушёл из дома и, через лес, зашагал к себе.