В тот день совершенно неожиданно всё видимое пространство вокруг нашего парусника окутало плотным туманом. Мгла возникла внезапно. Буквально из ниоткуда. Объяв судно со всех сторон за считанные секунды, она полностью лишила нас какой-либо видимости на расстояние далее сажени.
Оставшись, таким образом, без возможности наблюдать за открытой поверхностью воды, капитан незамедлительно отдал приказ сбавить ход и встать на якорь. А пока команда готовила судно к вынужденной стоянке, свободные от вахты члены экипажа вместе с немногочисленными пассажирами, заинтригованные удивительным природным явлением, с любопытством высыпали на палубу.
Не могу сказать, что кто-либо из нас испытывал в тот момент страх. Капитан, как и вся остальная команда, были людьми опытными. Общими слаженными действиями не раз убедив нас в своём высоком профессионализме. Нами скорее двигало изумление, желание собственными глазами запечатлеть нечто особенное. И представшее впоследствии зрелище случайных зрителей не разочаровало. На деле оказавшись довольно жутким.
Представьте, ваше судно замерло посреди безбрежного океана, а вокруг не видно ни зги… В такие минуты перестаёшь ощущаешь себя венцом творения божьего. Моментально превращаясь в кого-то очень мелкого и мерзкого, вроде назойливого таракана, чья бессмысленная жизнь ровным счётом ничего не значит.
Но самое поразительное ждало нас впереди. Внутри непроницаемого, воздушного кокона мы вдруг услышали, как женский, поистине волшебный голос затянул грустную песню. Можете себе представить? Вокруг ни клочка суши, ни других судов. И пение…
Голос был прекрасен. Восхищая своей мелодичностью и какой-то поистине небесной красотой. Он буквально завораживая каждого из нас, одновременно лишая воли. Кто-то из пассажиров закричал, что видит в воде полуобнажённую девицу. Но убедиться в правдивости его слов никто из нас не успел. Потому как в условиях практически нулевой видимости, не до конца сбавившее ход, судно, внезапно напоролось на риф и быстро пошло ко дну…
Не помню в деталях, как именно это произошло. Был страшный хаос, паника. Каким чудом в итоге смог спастись и сколько времени провёл в открытом море после. Но очнулся уже на суше. В ветхой, захудалой хижине, расположенной на территории небольшой рыбацкой деревушки. Примерно в двух морских милях от того места, где случилось кораблекрушение. Об этом мне позже поведали сами рыбаки. Они случайно наткнулись на меня и ещё шестерых выживших в районе своего промысла, и помогли добраться до берега. Слепая удача, не более. Но тогда мы свято верили, что именно она помогла нам выжить.
Я был серьёзно ранен осколком деревянной мачты. Потерял много крови. Несколько последующих дней провёл в беспамятстве и бреду. А когда пришёл в себя, первой, кого увидел перед собой, оказалась молодая женщина лет двадцати пяти - тридцати. Ослепительной, сказочной красоты и с удивительными по глубине, синими глазами. Местная сирота, как выяснилось. Когда-то давно ровно также пережившая кораблекрушение, разом лишившее её близких и всего того, что связывало бедняжку с прежней жизнью.
По словам жителей деревни, с тех пор, как море вынесло её бессознательное тело на берег, девушка не проронила ни слова. Общалась в основном методом письма. И вполне естественно, никто из них не знал, молчала она с рождения или по причине пережитого кошмара. Но человеком предстала скромным и покладистым. Поэтому, посоветовавшись между собой, местные с радостью приняли её в свою общину и позволили поселиться в пустующем доме на окраине деревни.
Звали несчастную Дана. Именно такое имя она написала на песке, когда её впервые спросили об этом.
Помимо меня, она ухаживала и за другими раненными. Кормила. Поила. Делала перевязки, кому требовалось. Да и в целом, за какие бы хлопоты не бралась, выполняла всё тщательно и с завидным усердием.
А уж статью как была хороша…
А глаза…
Синие, будто озера бездонные. Ей богу! Порой смотрит на тебя, улыбается, а ты и дышать забываешь как…
Когда голову потерял и сам не заметил. За какой-то крохотный миг эта молчаливая, по сути, ещё девчонка, сумела полностью овладеть моими мыслями. Ни о ком и ни о чём другом думать с тех пор я уже не мог.