Будучи человеком прямолинейным, долго скрывать свои чувства не стал. В один из вечеров открыто признался, что не вижу дальнейшей жизни без неё и мечтаю быть рядом до последнего своего вздоха.
Услышав трогательное признание, Дана мягко улыбнулась, скромно потупила взор, ненадолго задумавшись. Затем, подняла с земли сухую веточку и не спеша вывела на влажном после прилива, песке: «Я тоже».
Тем же вечером наша страсть разгорелась словно пламя. Дни превратились в часы, а часы в секунды. Как мужчина, я был повержен. Покорён. Буквально одурманен ею. Мне стало абсолютно плевать на свою прошлую жизнь. На семью. На торговые обязательства. Последующие три недели и слышать не желал о том, чтобы вернуться в родные края.
Наблюдая столь необъяснимое, на их взгляд, поведение, уцелевшие матросы роптали. Недовольно перешёптывались. И всё же послушно ждали, когда я, по их мнению, вдоволь натешусь. Потому как, не имея за душой ни гроша, ни документов, вернуться домой они могли лишь, рассчитывая на моё высокое положение в обществе и ту небольшую сумму наличностью, что мне удалось сохранить при себе.
На их беду, судьба распорядилась иначе.
В один из дней в деревне случилось несчастье, после которого ситуация изменилась кардинально.
Как-то утром мы обнаружили, что один из моряков исчез. Оставив после себя пятна крови на подушке и странную, короткую надпись, выцарапанную на стене непосредственно возле его кровати.
«Мы все спим. Кто-нибудь, умоляю, РАЗБУДИТЕ МЕНЯ!»
Весь следующий день мы потратили на его поиски. Обошли ближайшую округу вдоль и поперёк. Обследовали каждую постройку в деревне, каждый потаённый угол. Тщетно. Взрослый мужик, здоровенная детина, как в воду канул…
Ещё через день, у двух других матросов внезапно ухудшилось здоровье. А четвёртый и вовсе тронулся, принявшись утверждать, что по ночам к ним в хижину является чудовище. Сначала поёт заунывную, жалобную песню, сохраняя губы плотно сжатыми. А после, когда под влиянием убаюкивающих слов они полностью теряют контроль над своими телами, по очереди пьёт у каждого кровь.
Выслушав рассказ мужика, я лишь отмахнулся. Решил, бедняга повредился умом после крушения, не иначе. Шутка ли, попасть в такой переплёт и чудом остаться в живых. И вместо того, чтобы задуматься над его словами, налил ему стакан самогона, что гнали рыбаки, и заставил выпить до дна. Подождал, пока тот отдышался. Потребовал повторить. А когда дело было сделано, строго наказал выбросить дурость из головы и спокойно отсыпаться. Сам же вернулся к насущным делам, быстро позабыв о глупых россказнях.
Той же ночью жителей деревни и меня в том числе, разбудили ужасные крики боли и ужаса, вперемешку с истошными призывами о помощи. Наскоро одевшись, я стремглав бросился выяснять, в чём дело. И вскоре обнаружил тело того самого матроса. Он неподвижно лежал возле кромки воды. Но теперь уже не кричал. Лишь тихо постанывал, испуская последний дух. На его лице застыла гримаса дикого ужаса, а на шее зияла рваная рана со следами укусов. Складывалось впечатление, что на него напало крупное животное и пыталось перегрызть глотку.
Ноги наполовину были погружены в воду. Пальцы рук глубоко вдавлены в землю. От каждого в сторону домов тянулись искривлённые бороздки. Как если бы некто пытался утащить беднягу в пучину, а он, в свою очередь, сопротивлялся из последних сил, цепляясь за всё подряд.
Позднее мы обнаружили и остальных матросов. Они мирно лежали в своих кроватях. Мёртвые. Практически полностью обескровленные.
Только тогда, глядя на их бледные лица я, наконец, признал тот факт, что в деревне действительно творится неладное, и что из выживших в кораблекрушении с этого момента остался я один. В чудовищ, пьющих кровь я, конечно, не верил. Но то, что где-то по соседству могло завестись дикое животное или какой-нибудь выживший из ума селянин – сомнений у меня больше не вызывало.
Здесь стоит отметить, что мы, хотя и сблизились с Даной, вместе никогда не ночевали. Она предпочитала проводить ночи в одиночестве. В своей хижине. Объяснений не давала, а я и не настаивал, прекрасно понимая, что своим повышенным вниманием и без того ставил её в неловкое положение.
Так вот. Как ни странно, она оказалась единственной, кого вопли умирающего не разбудили. Хотя лично я, отчасти, этому был даже рад. Разумно посчитав, что молодой особе вроде неё видеть подобные ужасы совершенно не стоило. А вот утром, когда трупы бедняг уже смиренно покоились под землёй, первым делом отправился к возлюбленной.