Понимая, что оставаться в деревне в сложившейся ситуации, значит подвергать её серьёзной опасности, предложил немедленно собрать вещи и уехать. Ранее рыбаки рассказывали, что в десяти вёрстах от деревни стоит портовый город, в котором они обычно распродавали улов. Будучи абсолютно уверенным в том, что легко отыщу на пристани попутное судно и за денежное вознаграждение договорюсь с капитаном, посоветовал не терять времени зря. Честно признался, что женат. Клятвенно пообещал развезтись в максимально короткий срок. А до тех пор, купить для неё дом и навещать при первой, удобной возможности.
Дана моё, как я считал, щедрое предложение, мягко говоря, не оценила. Более того, дала ясно понять, что не покинет деревню ни при каких условиях. Но, самое поразительное, открыто заявила, что не позволит и мне этого сделать.
- Ты мой! – написала она тогда короткую фразу. Вместе с чем, впервые на моей памяти, в её глазах промелькнула неподдельная ярость. Честно признаюсь, я не на шутку опешил. Приоткрыл было рот, чтобы возмутиться, но резко запнулся, поражённо наблюдая, как на песке прямо у меня под ногами, она вычерчивает новые слова. – Не хочу больше слышать об отъезде. Ты должен забыть свою семью раз и навсегда. Словно и не было её никогда. В противном случае, клянусь, ты пожалеешь!
Настолько бурная реакция возлюбленной, ещё вчера скромно опускающей глаза от любого знака внимания, буквально лишила меня дара речи. Обескураженный, совершенно разбитый, я вернулся к себе. Где поразмыслив, пришёл к выводу, что в свете сложившихся обстоятельств, она просто сильно расстроилась и не отдавала отчёта собственным действиям. И что всё, что сейчас нужно сделать, это дать ей время смириться, отложив отъезд на пару дней.
Но я ошибся. Всё стало только хуже…
Дана с того дня сильно изменилась. Наши отношения заметно ухудшились. От бескорыстной доброты и милой учтивости не осталось и следа. В одночасье любимая превратилась в подозрительную особу, внимательно отслеживающую каждый мой шаг. Жадно ловила любое, сказанное мною, слово. Не проходило и дня, чтобы мы не поссорились на почве её неуёмной ревности.
На фоне такого пристального внимания моя, как оказалось, мимолётная влюблённость уверенно сходила на нет. И в итоге полностью испарилась, оставив после себя лишь горечь разочарования и стыда.
Спустя ещё неделю сомнений и мук совести, я всё же решился возвращаться домой один. Во избежание ненужных препирательств со стороны Даны, незаметно ото всех собрал вещи, воспользовался тем, что ещё с вечера она уединилась в своей хижине, и около полуночи скрытно покинул опостылевшую деревню.
Со слов местных, расстояние до городка составляло около шестнадцати километров, если идти напрямую через лес. Чтобы преодолеть требуемую дистанцию максимально быстро, я шёл без остановки до самого рассвета. К восходу солнца уже с трудом волочил ноги от усталости и когда стена из деревьев, наконец, расступилась, испытал огромное облегчение.
Предполагая, что до окраины города остаётся совсем немного пути, ускорил шаг, насколько ещё позволяли отяжелевшие ноги.
Но стоило мне миновать границу леса и выйти на открытое пространство, как я замер в недоумении. Широко раскрыв глаза, я долго смотрел перед собой, отказываясь принимать увиденное.
Оказалось, по какому-то необъяснимому стечению обстоятельств, я всю ночь кружил по лесу, вернувшись в итоге на тот самый песчаный берег, с которого ещё вчерашним вечером неистово мечтал сбежать.
Отличие состояло лишь в том, что теперь он был совершенно пуст и нелюдим. От рыбацкого хозяйства, по меньшей мере, в две дюжины построек различной принадлежности, не осталось и следа. Исключение составляла одна единственная, чудом уцелевшая хибара, стоявшая практически у самой кромки воды. Сильно покосившаяся на правую сторону, и почти касавшаяся песка прогнившими, оконными рамами.
В пределах видимости не было ни лодок, ни людей. Ничего, что напоминало бы о недавно кипящей на берегу, жизни. Но при этом я был абсолютно уверен, что не ошибся. Рельеф местности, растительность. Даже полусгнивший ствол дерева, сидя на котором мы часто провожали закат, беседуя с Даной. Всё выглядело так же, как и прежде. Не хватало лишь людей и их жилищ…
Моё замешательство прервали донёсшиеся со стороны моря резкий порыв шквального ветра и тихое, заунывное пение. Слова лились неторопливо и тягуче. Волшебным образом обволакивая и заполняя моё сознание, словно свежесобранный мёд, медленно погружая его в нечто, чем-то похожее на гипнотический транс.