Она не спеша подплыла к рифу и выбралась на берег. Хотя в её случае правильнее было бы сказать - выползла. Потому как часть тела, та, что находилась ниже пояса, сейчас представляла собой рыбий хвост.
ОГРОМНЫЙ, РЫБИЙ ХВОСТ!
Стоило которому коснуться твёрдой поверхности, как он тотчас видоизменился, явив моему взору пару обнажённых, женских ног.
Совершенно не стесняясь своей наготы, девушка поднялась, выпрямилась и с брезгливой ухмылкой уставилась на меня.
- Хочешь знать кто я?
И, не дожидаясь ответа, сделала несколько размеренных шагов в мою сторону. Я отреагировал первым, что пришло в голову. Вскочил на ноги и трясущимися руками сорвал с шеи нательный крестик.
- Остановись! Стой, где стоишь, нечисть! Или я…
- Или ты что?
- Я… я не знаю… я вообще не хочу здесь находиться! Не желаю тебя видеть, и разговаривать не хочу. Ты не Дана! Нет. Ты… ты… Изыди, демон!
По округе разнёсся громогласный, издевающийся хохот.
- Вот как? Любимый, ну перестань… Что тебя смущает? Может, тебе неловко? Я слишком молода для тебя? В этом суть твоих сомнений? Так ты только скажи. Ради нашей любви, я могу быть какой угодно...
Свои слова Дана сопроводила многократным изменением внешности. От девушки подростка до взрослой женщины разного возраста. Менялись черты лица, причёска… даже одежда то возникала, то исчезала вновь.
- Я даже готова простить тебя. Подарить второй шанс. Всё, что тебе нужно сделать взамен – это опуститься на колени и умолять. Заверить, что любишь… что не представляешь жизни без меня. Скажи, разве я прошу слишком много?
Песня давно не звучала. Но неведомая сила по-прежнему сковывала мои движения. Давила на грудь, затрудняла дыхание. Я чувствовал, как выдержка стремительно оставляет меня. И в какой-то момент, прибывая на грани потери сознания, буквально рухнул на колени.
- Послушай, - облизнув солёные от брызг морской воды, губы, тихо прошептал я, сдаваясь, - кем бы ты ни была, умоляю, прости… я сделаю, что прикажешь. Только не убивай… у меня жена… дети…
- Забавно… не поздно ли ты вспомнил про детей, милый?
- Господи боже, ты права. Ты, несомненно, права… Я не должен был так поступать. Я виноват перед тобой. Перед ними… я бы хотел всё изменить… умоляю, кем бы ты ни была… из нашего мира, либо из иного… прости меня…
В шаге от меня Дана замерла, прекратив сближение. Высокомерно уставившись на меня сверху вниз и выгнув одну бровь, она скорчила озадаченную гримасу:
- Хм-м… Надо же, выглядит искренне. Но есть одно но… боюсь, я солгала, любимый. Прощать я не умею. Исключительно карать…
В одно мгновенье Дана оказалась рядом. Резко склонилась и, схватив за одежду, притянула к себе. Я вытаращил от боли глаза, ощущая, как мою шею пронзают острые зубы. Взмолил бога о спасении, отчётливо осознавая, как жизнь, бурным потоком, покидает тело. Да только Господь мой призыв не услышал… и окружавший меня мир вскоре померк».
Глава 10. Перерождение.
- Как вы понимаете, сударыня, в тот день я умер. По крайней мере, уставившись затуманенным взором на волны, с остервенением разбивающиеся о маленький остров посреди безбрежного океана, я и сам уверовал, что это конец. Но впоследствии тьма удивительным образом расступилась, а мои глаза открылись вновь. Я лежал на кровати в помещении насквозь пропахшим чистотой и лекарствами. Рядом стоял невысокий, пожилой мужчина в белом халате и пенсне с золотой оправой на горбатом носу. Он пояснил, что на меня, единственного выжившего в кораблекрушении, случайно наткнулся военный корабль. Что прямо сейчас я содержусь в вверенном ему, судовом лазарете. Успокоил, сославшись на моё завидное здоровье. И удалился, повелев ближайшие пару дней воздержаться от каких-либо физических нагрузок.
Оставшись в полном одиночестве, я ещё долго перебирал в голове обрывки последних воспоминаний. Старался убедить самого себя, что действительно являюсь баловнем судьбы. А деревня и всё то, что там произошло, не что иное, как посттравматические галлюцинации. Иллюзия, созданная мозгом, с целью не позволить мне, в виду чрезмерного нервного истощения, элементарно умереть.
Беспрестанно внушая себе одну и ту же мысль, я всё больше смирялся с внутренними противоречиями, пока окончательно не уверовал в то, что случившееся со мной и вправду выдумка измученного сознания.
Стоило данному факту свершиться, как я испытал неподдельное облегчение и, мысленно поблагодарив провидение за спасённую жизнь, тотчас провалился в глубокий сон.
Следующие два дня я либо выполнял назначенные доктором, предписания. Либо просто дремал, восстанавливая силы, вставая с кровати лишь ради того, чтобы поесть или оправиться. По ночам же и вовсе спал как ребёнок. Настолько крепко, что и выстрел из палубного орудия навряд ли нарушил бы мой сон. Казалось, жизнь возвращается в своё обыденное русло, все опасности позади и можно вздохнуть полной грудью. Но как же жестоко я ошибался…