На какое-то время в подземелье воцарилась тишина. Судя по её выразительной мимике, женщина не ожидала услышать что-то подобное. Но быстро вернув себе самообладание, всё же тихо прошептала:
- Павлуша… ты?
- Он самый. Правда, несколько отличаюсь внешне, но это временное неудобство. В отличие от нашей с тобой ситуации, Даночка. Что скажешь? Поди уж и не чаяла встретиться? После стольких-то лет…
Выражение лица богини смягчилось. Внешне оно вернулась к своему обычному виду. Огонь в глазах исчез, волосы снова приняли пепельно-серый оттенок.
Ненадолго задумавшись, Дана потупила взор. А когда вновь подняла глаза, чтобы посмотреть на одержимого Сергея, изобразила милую улыбку и снисходительным тоном заговорила:
- Вот теперь, кажется, начинаю понимать. Призыв. Девчонка эта… похоже, ты всё никак не уймёшься, радость моя? А почему порченная такая? Побитая вся, измученная… не по статусу она мне. Если память не изменяет, старшенькая твоя, в своё время, презентабельнее выглядела…
На новом лице Павла Фёдоровича заходили желваки. Он с силой сжал кулаки и часто задышал. Хотел что-то резко ответить, но в последний момент сдержался, плотно стиснув губы.
- Брось, милая. Не капризничай. Всего лишь пара мелких царапин. Мы оба знаем, тебе не составит особого труда, исправить сей незначительный конфуз. Внешность - дело второе. В нашем с тобою случае главное, она молода и буквально пышет здоровьем, ведь так?
- Ах, Павлуша, Павлуша… темнишь, негодник. Никак и впрямь уверовал, что у тебя выйдет? Да за кого ты меня принимаешь, слизняк?! Я не какая-то там бабка лесная. Я БОГИНЯ! Обольщаться на мой счёт не советую. Глупо это. Я бы даже сказала вредно. Ты же не думаешь, что твои детские рисунки способны вечно меня удерживать? Ведь стоит мне освободиться, - чётко проговаривая каждое следующее слово, озёрная женщина начала неторопливо водить кончиками пальцев по прозрачной преграде, словно рисуя на ней незамысловатые узоры, - я первым делом разорву на части твою нынешнюю оболочку. Затем возьмусь за подружку и мерзкое капище, что ты тут организовал. А после твой непоседливый дух отправиться туда, где по сей день гниёт его бренное тело. Но только лишь для того, чтобы уже на собственных коленях вернуться обратно. Думаю, пояснять с какой целью, необходимости нет?
- Да уж, не утруждайся. – Павел Фёдорович криво усмехнулся. – Рассчитываешь снова заставить меня еду подносить?
- Кто-то же должен.
- Верно. Кто-то должен. Но, на мой взгляд, во всей этой истории ты кое-что упускаешь, милая. Один маленький нюанс.
- Неужели? И какой же?
- Ждать, пока ты освободишься, я не намерен.
Мужчина резко сорвался с места и рванул к беспомощной Маше. Добрался до изголовья каменного ложа, широко расставил ноги, и занёс над бедняжкой, неизвестно откуда появившийся в его руках, кинжал.
Веки девушки испуганно расширились, насколько это было возможно в её плачевном состоянии. Она даже умудрилась чуть шевельнуть правой рукой, в инстинктивном желании защититься. Но, к несчастью, для осмысленного движения сил по-прежнему было недостаточно.
Между тем, лишившийся разума супруг, громко прокричал:
- Посуди сама. Зачем мне испытывать судьбу, когда всё, что осталось сделать, так это вспороть девку от уха до уха. А далее с удовлетворением наблюдать, как твоя злобная натура самостоятельно завершает начатый мною процесс?
Часто задышав, он поднял нож на максимально возможную высоту, и принялся что-то яростно нашёптывать. А когда невнятные слова закончились, клинок, ярко блеснув в свете десятков свечей, кровожадно устремился вниз.
- Не смей!
Дана машинально подалась вперёд, желая помешать, но снова уткнулась в барьер, окольцовывающий границы круга. Буквально взвыв от досады, женщина из озера упёрлась ладонями в невидимую преграду, напрягаясь всем телом. Да так сильно, что на лице отчётливо проступили рельефы скул. Ноздри принялись широко раздуваться, а в глазах промелькнуло отражение лютой ненависти…
Маша же крепко зажмурилась, приготовившись испытать жуткую боль. Но холодный металл, как ни странно, её так и не коснулся. Не сразу, не спустя череду томительных секунд.
Буквально оцепенев от ужаса, Маша боялась пошевелиться. Но позже, не выдержав, всё же медленно приоткрыла веки. Оказалось, что лезвие застыло прямо перед ней, в считанных сантиметрах от груди.
Переведя испуганный взгляд на мужа, она увидела, что он с озадаченным видом давит свободной рукой на вторую, сжимающую рукоятку. И совершенно точно делает это изо всех сил. Но в глазах при этом, у него читалось полное непонимание происходящего.