По какой-то неведомой причине клинок, в прямом смысле слова отказывался проникать в представленную для атаки, плоть. Складывалось впечатление, что та, другая рука, отчаянно сопротивляется намеченному действию. Вынуждая смертоносное лезвие отстраняться от приговорённой жертвы всё дальше и дальше.
- Ах ты, сопляк! – Вдруг процедил Павел Фёдорович сквозь плотно сжатые зубы. – Решил потягаться со мной, поганец?! Напрасно. Как не пыжься, ты просто не в состоянии что-либо изменить. Вы оба теперь в моей власти. Навсегда! И никто не в силах изменить этого. Своим нелепым демаршем ты всего лишь оттягиваешь неизбежное. Лучше уступи, и тогда она умрёт без мучений! В противном случае, поверь на слово, ты пожалеешь, что не родился слепым…
Пока Смирнов упорно боролся со скрытым от глаз Даны, противником, она, воспользовавшись его заминкой, принялась судорожно надавливать пальцами на преграду перед собой. Внимательно ощупывая прозрачные стены ловушки в поисках слабого места. И довольно скоро удача ей улыбнулась.
Один из пальцев провалился вперёд, а затем и вся кисть свободно просочилась сквозь магическую завесу. Обрадовавшись, богиня осторожно просунула в отверстие вторую руку, развела обе в стороны, расширяя проём, и, более не теряя времени, шагнула наружу, окончательно покидая коварную западню.
Увлечённый схваткой с внезапно-проявившим себя, Сергеем, Павел и не заметил, когда это произошло. Не увидел, как глаза богини сверкнули красным, вливая свежий глоток в угасшее пламя ярости. Как волосы перекрасились в чёрный, словно ворона крыло, цвет. А руки заметно вытянулись, расправив перед собой веер изогнутых острых ногтей.
Хищно оскалившись, Дана издала истошный визг и злобной фурией метнулась в его сторону, стремительно преодолевая разделявшее их расстояние. Оказавшись рядом, пальцами левой руки женщина вцепилась ему в шею, без труда приподняла одержимого человека над землёй, а правую отвела назад, замахиваясь для смертельного удара.
- Сто лет, Павлуша. Сто с лишним лет по твоей милости я провела погребённой в чуждом мне мире! Если ты решил, что после такого подарка, у тебя будет второй шанс, то ты даже глупее, чем я думала. В будущем ничего, кроме боли, тебя уже не ждёт!
Павел сдавленно захрипел, стараясь сделать вдох, одновременно прикладывая громадные усилия, чтобы вырваться из удушающей хватки. Начал неистово брыкаться, извиваться, но Дана держала крепко.
Осознав, что сопротивление не приносит желаемого результата, он взмахнул рукой и сверкнул перед глазами богини отполированным лезвием, с очевидным намерением ударить ей в лицо.
Дана среагировала на его выпад мгновенно. Всего лишь мельком взглянула в том направлении, и рука намертво застыла в воздухе, не преодолев и половину пути. Кисть изогнулась, будто резиновая, кожа на запястье лопнула, словно надорванный бумажный лист, и в следующую секунду кость с жутким хрустом переломилась. Кровь брызнула из раны горячей струёй, а освободившийся нож камнем полетел вниз.
- Твааарь! Сука! Чтоб тебя! – заорал Павел, впервые за долгое время в полной мере ощутив последствия болезненной травмы.
Богиня не отреагировала. Ее совершенно не трогали его мученья. А вот свежая рана с обильно-сочившейся кровью сразу приковало внимание. Она повела носом, принюхиваясь. С блаженством прикрыла веки, сделала глубокий вдох, а затем открыла вновь, устремляя жадный взор на пульсирующую алую жидкость.
Вместе с этим рот Даны медленно приоткрылся, широко растягиваясь и распахивая зубастую пасть. Взгляд затуманился, и она с вожделением потянула к себе травмированную конечность.
- Никифор! – испуганно завопил Павел. – Никифор, сюда!
Как по команде из неосвещённой части грота, словно лассо заправского ковбоя, взметнулся кусок металлической цепи. С силой ударился о шею богини, сделал несколько витков вокруг. Натянулся. На поверхности ярким светом вспыхнули замысловатые символы, и под действием тянущей в обратном направлении, силы, она сначала растерянно отстранилась, ослабила хватку, а уже в следующую секунду безропотной куклой повалилась на спину. Освободившись, мужчина тоже рухнул на землю и неуклюже распластался на земле.
Лишённая возможности дышать, Дана обеими руками вцепилась в чугунные звенья и беспомощно засипела. Краем глаза отмечая, что противоположный конец удавки, хотя и скрывался в темноте, своим мерцающим светом букв освещал силуэт неподвижно застывшей, сгорбленной фигуры неподалёку.