И этот сон еще теперь…
Я ничего не понимала, но мои сомнения с каждым часом усиливались.
Куда же я попала, мама?
19.
— Это наш арсенал, — объявил сомоусый парень, когда мы вплыли в зал, вдоль стен которого стояли стойки с гарпунами и копьями. — В дальней части арсенала находятся клетки и камеры, в которых мы содержим разных подводных гадов для тренировок.
— Каких еще гадов?
— У нас есть пираньи, миноги, целая бочка спрутов и даже небольшая акула, — перечислил Кир. И добавил, глядя с подначкой: — Есть даже твой приятель — утопный увечитель. Не тот, конечно, что за тобой на Обочине увязался, но не менее бестолковый. Не хочешь поквитаться?
— Пожалуй, откажусь, — пискнула я, с опаской поглядывая по сторонам.
Клетки вдоль стен пустовали, а вот три железных двери в стене зала выглядели весьма зловеще. Кто знает, что за ними? Неужели монстры?
— Вот я кретин! — Кир хлопнул себя по лбу, метнулся к стойкам с оружием и вернулся с поясом и ножнами с кинжалом. — Держи, это тебе.
Я закрепила перевязь на талии. Ну и видок у меня теперь. Мое платье скоро превратится в лохмотья. Красотка, блин. Даже оружия обнажать не нужно: все раньше разбегутся.
— Отлично, — похвалил Сомоусый, когда я извлекла кинжал. — Видишь зазубрины на лезвии? Это акулья заточка.
Осмотрев клинок, я пришла к выводу, что последние два месяца им ежедневно пилили якорные цепи, причем без особого успеха, о чем я поспешила сообщить наставнику.
— Я возьму гарпун.
Мама учила меня работе с гарпуном. Пусть и на суше, но я умела метать его в цель и возвращать обратно.
— Типичный выбор пассажирки, — хмыкнул Кир, с любопытством наблюдая за мной.
Видимо, он сомневался в моих талантах.
— Печальный опыт? — нашла в себе смелости пошутить я, намекнув на основных врагов пассажирских теней в их естественной среде обитания. Пассажиры нередко использовали копья, защищая в Аварийке свой транспорт.
Я остановила свой выбор на гарпуне со стальным наконечником и длинной веревкой, продетой сквозь отверстие в оконцовке древка. Пока я рассматривала гарпун, Кир смотался в одну из соседних кают.
— Проверим тебя в деле, — сказал он, опуская на пол массивный деревянный ящик, внутри которого что-то увлеченно колотилось о стенки.
— Может в другой раз? — попыталась дать заднюю я.
— Нет, — сладко улыбнулся Кир, открывая задвижку.
Я едва успела среагировать. Ржавое гибкое тело толщиной с раздутый пожарный рукав бросилось в мою сторону.
Безглазая морда. Длинная хищная глотка, окаймленная сотней зубов.
Минога.
— Я посмотрю, как ты одолеешь ее без ножа! — захохотал Кир, взмывая ввысь.
Хвостатый мерзавец!
Длиной существо было метра три или четыре. Более всего хищная рыба напоминала червя, только крупного, очень крупного.
Я ткнула в него гарпуном, но, разумеется, промахнулась.
Двигалась минога быстро, замирая лишь перед броском, да и то на секунду. Вновь увернувшись от атаки, я стала пятиться к выходу.
— Куда же ты, Двуногая? — веселился Кир. — Испугалась?
Нет, думала я, отступая. Как раз-таки страха я не ощущала. Ведь мать с детства готовила меня к поединкам с хищными рыбами. «Я хочу передать тебе свои знания», — говорила она, видимо, допуская возможность деактивации заклинания, сделавшего нас людьми.
И вот пробил час применить знания на практике.
Добравшись до выхода, я выскочила в коридор и захлопнула дверь перед самой мордой хищницы. Раздался глухой удар, кажется, кое-кто угостился пастью о металл. «Миноги тупы и ничего не видят», — объясняла мне мать.
Я запомнила твои уроки, мама!
Сосчитав до пяти, я вновь распахнула дверь. Прижалась к стене, пропуская мимо четыре метра жаждущей моего мяса ярости.
Вот и все. Мне осталось лишь вернуться в зал, закрыть дверь за собой и подарить Киру лучшую из моих улыбок. Но сомоусого парня мой маневр не обрадовал.
— Идиотка! — он рванулся в погоню за рыбой.
Я посмотрела на ящик. На дереве чернел инвентарный номер. Нда, подумала. Нехорошо получилось. Настроение понемногу улучшалось.
— Двуногой кусок, — обозвал меня Кир, вернувшись. — Может ты не пассажирка никакая, а пешеходка? Быстро бегаешь, прыгаешь и валишь врагов с одного удара, но удар наносишь самым идиотским способом? А если эта дрянь Нику сожрет?
Я растерялась.
— Я не подумала…
— А надо думать! — огрызнулся он. — Всегда надо думать, Ладиса! И на асфальте, и, тем более, под ним!
— И что теперь делать? — чуть не плача, спросила я.