— Ты ничтожество, — сказала я. — Ты мерзкий…
— Убийца, монстр? — Кир приподнял бровь.
— Аварийщик. — Я замолчала. Поняла, что с ним просто бесполезно разговаривать. Он никогда не поймет меня.
— И не лезь в чужие разборки, — добавил Кир.
— Он Нику ударил!
— А она ударила тебя. Нет?
— Ударила… — я нахмурилась, задумавшись. — Но почему?
— Они любят друг друга.
— Что это за любовь такая?
— Обычная, русалочья. Парень переживает. Он возится с ней уже больше года. Толку никакого. Ей слишком хорошо у нас живется. Организм не видит смысла в перерождении.
— Уж побоями из человека русалку точно не сделаешь!
— Тебе-то откуда знать? — зевнул он.
25.
Шелест его плавников давно затих, а я еще долго стояла, глядя в коридорную даль.
Нет, здесь нельзя оставаться. Ни единой минуточки. Ничему полезному для выживания меня здесь не обучат. Скорее тупо прибьют!
Я в каком-то кошмаре!
Нужно было сразу сваливать. На палубах подлодки оказалось вовсе не так опасно, как пугал Кир. Дорогу я помнила. Я пошла к нижней палубе.
Уплыву от них и все.
Жабры есть, не пропаду.
С потолка посыпались водоросли.
Я подняла голову. И увидела Тину. Девушка лежала наверху, притаившись на идущей вдоль стены трубе. Когда она шевелилась, вниз осыпалась подводная растительность.
— Ты чего здесь? — удивилась я.
Она даже не вздрогнула.
— Прячусь, — сказала, продолжив смотреть в потолок.
Я не стала уточнять от кого. И так ясно. Видимо, она ушла из столовой вместе с нами, потом кралась за нами, держась на отдалении.
— Мне ведь недолго осталось. У некоторых не хватает терпения.
— И что… что с тобой будет? — неловко спросила я.
— Казнят меня.
— Как это? Просто возьмут и… и убьют?
— Сердце вырвут. Русалке без сердца можно, человеку нет.
— Тогда почему ты еще здесь? — не поняла я. — Почему не сбежишь?
— С подлодки? — она кисло улыбнулась.
— Так у тебя жабры есть, — сказала я.
— Не доплыву. Глубина пять километров и каждый километр кишит нечистью.
— А если авто призвать? — пришла мне идея.
— Увы, я не водила, а простая кегля.
— Кто?
— Пешеходка.
— Быстро бегаешь, прыгаешь и валишь врагов с одного удара? — вспомнила я характеристику Кира данную пешеходам.
— Хромаю, спотыкаюсь и огребаю, — пробурчала Тина. — Как ты думаешь, связалась бы я с русалками, если бы могла прожить на Обочине?
— То есть ты покорно ждешь смерти? — с досадой спросила я.
— Почему покорно? У меня припрятано яблоко и немного грецких орехов. Я собираюсь дождаться, когда русалки налакаются чернил и устрою себе королевский ужин.
— У тебя есть еда? — заинтересовалась я.
— Пару раз Стрекач поднимался на самое мелководье, тогда и прикупила на Обочине. Но сейчас мои запасы почти иссякли. Русалки почти не нуждаются в пище. После охоты Стрекач напитывает воду на подлодке энергией. На этом и живем. Кстати, хочешь яблоко?
— Нет, — я пересилила себя. — Я не голодна.
— Да, ладно. Я в знак уважения. Ты крутая. Нику защитила.
— Да, я ничего и не сделала. Киру спасибо.
— Он не достоин благодарности.
— Почему?
— В нем почти не осталось ничего человеческого.
— Ну на земле он человек. Двуногий.
— Я не про ноги, Ладиса. Они все убийцы. Без чувств и сердец.
— У него есть сердце, — вспомнила я.
— Ха! А ты проверяла?
Тина источала пессимизм и апатию. И явно ненавидела русалок. Видимо, с того момента, как поняла: стать одной из них ей не светит.
Из размышлений меня выдернул шорох воды. Я вспомнила про сбежавшую миногу. Этого еще не хватало. Я поманила Тину.
— Здесь нельзя оставаться. Надо уходить.
Глава 6. Вода со вкусом крови
26.
— Сражайся, Ладиса!
Я вновь проснулась от маминого крика.
Впившиеся в мамин амулет пальцы одеревенели. Понадобилось усилие, чтобы расцепить их. На побег я так и не решилась. Тина отговорила.
— Тебя догонят, — сказала она мне вчера. — И вернут.
— Как же они меня найдут?
— Кир же нашел. А Сирена и не такое умеет. Вот увидишь, она непременно почует твой след. И с большой радостью притащит тебя назад. На расправу.
Доводы Тины звучали разумно. Перед побегом действительно следовало все хорошенько обдумать и придумать, как сделать так, чтобы меня уж точно никто не догнал.
Я вывалилась из гамака, подобрала ножны с кинжалом и, немного подумав, закрепила их на бедре. Добавила дерзости в образ. Потихоньку нужно было приводить себя в порядок. Ведь внешность тоже оружие, но, как и лезвие клинка, нуждалась в заточке.