— Кир? — Она рассмеялась. — Прости.
— И не такими как Хром, — закончила я.
Ника подобралась к предпоследнему куску сельди.
Я вздохнула.
Пришлось ловить себе новую порцию, затем снова поить факел кровью. Вживленный в стальной прут электроугорь поделился теплом и вторая сельдь вышла не хуже первой.
Набив живот рыбой, я почувствовала себя лучше. Ника тоже повеселела. Предложила сбегать за Тиной, которая, наверняка, тоже страдала от голода.
Я согласилась. Что уж там?
Тина пришла в восторг, узнав про внеплановый ужин. Она накинулась на еду с такой жадностью, что я за нее испугалась.
— Вы как хотите, а я больше голодать не собираюсь, — заявила я.
— Что ты предлагаешь? — заинтересовалась Ника.
— На нижней палубе полно пустых кают. Вот эта, например, чем плоха? Уберем мусор, притащим стулья, найдем стол где-нибудь. Будем ловить рыбу и есть хотя бы раз в день. Перед сном, например. Что скажете? — я посмотрела на Нику и Тину.
— Отличная идея, — поддержала блондинка.
— Думаете, нам позволят? — засомневалась Тина.
Горячая пища пошла ей на пользу. Впалые щеки порозовели, в глазах появился блеск, однако скептическое отношение к жизни никуда не делось.
Но она была права. Сирена забракует любую мою идею.
Поэтому мы решили держать все в секрете.
31.
Потянулись дни.
Каждое утро начиналось с тренировки. Киру пришлась по душе роль наставника, и он охотно передавал мне свой опыт.
Я научилась плавать, не расставаясь с гарпуном и кинжалом. Я преуспела в обращении с факелом и пережила атаку двух десятка пираний — пусть и маленьких, но способных, если не убить, то серьезно меня искромсать.
Заниматься мне нравилось. Хотя многое из того, о чем говорил сомоусый парень, я, оказывается, знала и раньше. Сравнивая лекции Кира с рассказами моей мамы, я находила в них много схожих деталей. С той лишь разницей, что в ее историях речь шла о морских глубинах, а не о скрытом под шоссе подпространстве.
Где-то наверху гремели дорожные сражения, жила своей жизнью Обочина, шумел недоступный обитателям Аварийки лес. Я знала, что вскоре мне предстояло покинуть аварийных русалок и отправиться в путешествие, поэтому изводила Кира вопросами о флоре и фауне Обочины и происходящих там Столкновениях. Время в Аварийке шло немного иначе, чем в реальном мире, поэтому некоторые аварийные поединки могли длиться неделями, если не месяцами. Такое не укладывалось в голове, но приходилось верить на слово. Жадно потребляя теорию, я готовилась к практике выживания в неприветливом мире бесконечных дорожных баталий.
В поисках мебели для обустройства камбуза я облазила всю подлодку. Хлам с нижней палубы никого не интересовал, но основная масса представляющих интерес предметов хранилась в жилом отсеке, где чересчур активные изыскания могли привлечь ненужное внимание. К счастью, помогла Ника. Она разнесла весть о том, что я вздумала заняться обустройством собственной каюты, поэтому вопросов ко мне не возникло.
Заброшенная каюта, в которой мы условились готовить и ужинать, превратилась в смесь камбуза и кафе. Пусть и с одним столиком, но зато с барной стойкой, на которой вместо напитков Тина расставила цветочные горшки с водорослями. Возможность творить уют стала для девушек настоящей отдушиной. После тяжелого дня, наполненного насмешками, уборкой и прочими бытовыми заданиями, они приходили на камбуз, чтобы поесть и расслабиться.
С каждым днем, прошедшим с момента последней охоты, русалки все больше зверели. Нас привлекали к сбору каракатиц для нужд Сирены и чернильного отсека, в котором рулил краснохвостый парень по кличке Малёк; к прополке палуб от растительности; к латанию пробоин на нижней палубе. И, если в труде ради общего благополучия, я не видела ничего плохого, то оскорбления и грубость со стороны аварийщиков нередко выводили меня из себя.
Я искренне не понимала зачем они изводят тех, кто слабее. Сказывалось воспитание, ведь мать с детства внушала мне, что подобные отношения куда чаще встречаются среди Двуногих, чем в среде, наполненной шелестом плавников.
Впрочем, все было не так уж и плохо. Сирена мне больше не досаждала, видимо, не решаясь злить вожака. В одной из покинутых кают я отыскала потрепанную кожаную куртку, в которую с наслаждением облачилась. Старая, порыжевшая от влаги, на три размера больше необходимого, она разнообразила мой гардероб. Теперь во время плавания я походила на ската, когда полы обновки раздувались у меня за спиной. Массивные часы довершали образ: заблудшие пираньи удирали прочь, едва завидев меня.