— Вы совсем спятили? — возмутилась Сирена. — Какого спрута вы погнали Двуногих в чернильный отсек? Разучились загонять дичь?
— Это все Кир, — проворчала Зебра. — Совсем свихнулся из-за своей непутевой девицы. И что он в ней нашел? Не понимаю! — Она скользнула ко мне, вцепилась в волосы, запрокинула голову. Я задрожала. Я вдруг остро ощутила свою беззащитность.
Краснокосая взвизгнула:
— Это моя добыча! — И устремилась к сопернице. — Я вырву ей сердце!
— Отвалите от нее! — в каюту ворвался Кир. Мое сердце сжалось. Он был помят, но жив.
— Стоять! — Зебра выхватила нож. — Или я сама вырежу ей сердце! — Лезвие вспороло ткань футболки. Я стояла, боясь пошевелиться.
Сирена и Кир замерли.
— Что ты готов отдать за нее, Сом? — задала вопрос Зебра. — А ты, Сирена?
— Ах, ты селедки кусок! — Краснокосая зашипела. — Ты украла мою добычу!
— Что тебе нужно? — спросил Кир.
— Ну… что-нибудь равноценное, Сомоусый. Есть что предложить? — Русалка явно издевалась над сородичами, наслаждаясь своей властью.
Это не могло длиться долго. Свет в глазницах тварей разгорался все ярче. Плавники взбивали пространство. Они все больше походили на монстров. Готовых начать убивать.
Вместо ответа Кир достал кинжал.
— Есть, — сказал.
И вогнал лезвие себе под ребра.
В воду хлынула кровь. Твари взревели. Сомоусый, сохраняя абсолютную невозмутимость, протянул руку к ране. И извлек сердце.
Оно лежало у него на ладони.
Жуткое, черное.
Разлученное с сосудами оно вдруг сократилось один раз, другой, а затем вспыхнуло, точно контакт с водой воспламенил его.
Через секунду от него остался лишь пепел. Кир повалился на пол.
Зебра кивнула, принимая дар.
— Хорошо! — отпустив меня, она сказала Сирене, что все еще глядела на останки сгоревшего сердца: — Займись добычей, воевода. Реф требует крови!
— А? Что? — Краснокосая будто очнулась.
Остальные русалки, завороженные зрелищем, тоже медленно приходили в себя. Огонь в глазах тварей угас. Гибель сердца вывела их из транса.
Заверещали:
— Где Двуногая?
— Куда ты смотрела?
— А ты?..
Оказалось, что пока русалки спорили из-за меня, Тина сбежала. В углу валялась завернутая в рубашку скомканная рыболовная сеть.
Зебра отпустила меня, и я бросилась к Киру.
— Кир! Что с тобой, Кир?
Моя судьба меня не волновала.
Парень лежал на животе. Я попыталась перевернуть его, но не смогла справиться с горой мускулов и чешуи. Я прикусила губу, чтобы не разрыдаться.
Как же так? А?
— Оставь его, Ладиса.
Я обернулась.
И увидела Рефа.
Не замечая вожака, аварийщики решали, кто отправится за беглянкой. Желающих не было. Русалки насытились и охотой, и зрелищем, жажда крови сменилась усталостью и досадой из-за потери ценных ресурсов.
Бледнощекий глядел на меня.
— Что с ним? — спросила я. — Он… мертв?
— Если бы. — Вожак хмыкнул. — Аварийщикам сердце только мешает. Будет твой сом жить, вот только не сможет продолжать твое обучение.
— Почему?
— Потому что теперь обучать тебя буду я.
Глава 9. Новый наставник
36.
— Нам пора, — поманил вожак.
— Нет, — я не тронулась с места.
Кир отдал за меня сердце.
И его тело у моих ног. Как я могу уйти?
Я коснулась щеки сомоусого аварийщика, вновь позвала по имени. Взмолилась:
— Очнись, пожалуйста! Очнись!
— Ты забываешься, Двуногая! — прошипел Реф и, налетев на меня, свалил на пол ударом плавника. В мою правую лодыжку впились стальные пальцы, опрокинули меня на живот, потащили к выходу из разрушенной каюты.
Несколько русалок отвлеклись от беседы, оглянулись на нас.
— Помогите Киру! — закричала я, понимая, что с аварийных тварей станется выбросить своего собрата в бездну, пока тот в отключке. — Вы стая или кто?
Последний вопль стоил мне разбитой губы. Реф явно не собирался со мной церемониться и настроения своего не скрывал. Меня ждала расплата и за выходку в зале собраний, и за потерю запасов чернил, и за неподчинение сейчас.
Но я не жалела.
Главное, Тина сбежала.
Выжила ли она? Доплыла? Я не знала. Но у меня получилось. Получилось вырвать ее из пасти Стрекача. Дальше ей придется самой.
И она справится. Обязана справиться!
Бывшая пленница вылезет на берег, вдохнет носом запах свежей хвои. Выжмет одежду и свои зеленые волосы. И пойдет вдоль трассы, а солнце будет греть ее мокрую спину.