— Смотри как бы тебя не разделали! — перебила аварийщика я.
— Ха! Думаешь Кир тебя защитит? — взревел он, впиваясь мне пальцами в шею, тем самым перекрывая доступ воде к моим жабрам. И поинтересовался невинным тоном: — Не хочешь, кстати, вернуть мне часы? Кир отобрал их у меня, но он теперь никто!
— Теперь Реф мой наставник! — прохрипела я.
Упоминание имени вожака шибануло мерзавца точно удар током. Он отпрянул, забормотал извинения, в два гребка миновал коридор и растаял за поворотом.
А мне осталось лишь шипеть от досады, потирать шею и ломать голову, о чем же вдруг пожалел бедняга Хром. Предупреждение Ники сбывалось. Жизнь на подлодке с каждым днем и впрямь становилось все невыносимее.
Глава 10. Охота
39.
Я ворвалась в его каюту.
— Кир!
Он лежал в гамаке. Спал, свесив вниз плавники.
Стены каюты украшали гарпуны. В воде муть от растворенных чернил. На столе, больше похожем на верстак, россыпью — мелкие зеленые яблоки.
Кто-то позаботился о нем, пришла я к выводу. Оказал помощь. Поделился запасами фруктов. Хорошо бы выяснить кто. Милосердие на борту аварийного чудища — редкость; в обладателе или обладательнице этого прекрасного качества я могла бы найти союзника.
Для чего?
Для побега из этого жуткого мира.
И мне есть, что предложить тем, кто пойдет за мной.
Возвращение в реальность. Способ был. Его следовало лишь открыть заново. Мама, наверняка бы, сумела вспомнить подробности. Нужно лишь поговорить с ней. Или хотя бы с ее тенью. Блин, как у них все сложно...
Ладно, с этим мы разберемся позднее.
Грудь парня вздымалась и опускалась — с нормальным интервалом, не слишком часто или редко. Рана была чуть ниже грудины. Почти зажившая.
Шрам будет неровным. Напоминание об утрате.
Глаза аварийщик открыл внезапно. Я вздрогнула, не узнав знакомого взгляда. Радужки изменили оттенок на красный.
— Ладиса?
И голос.
Он стал другим.
— Кир, как ты себя чувствуешь? — я склонилась над парнем. И захрипела, когда меня снова схватили за горло. Нет, сегодня точно не мой день…
— Гадина!
— Кир!
— Двуногая гадина!
Сомоусый аварийщик обмяк, и я отпрянула.
— Ты чего? — возмутилась.
— Ты опозорила меня! — прорычал он. Попытался выбраться из гамака, но силенок опять не хватило; видно, сказалось действие лекарств.
— Опозорила?
Уж такого обвинения в свой адрес я точно не ожидала. О чем он вообще? Или, по его мнению, мне полагалось смириться с палаческой участью, а мой отказ нанес ущерб его репутации как наставника? Тогда к чему было сердце из груди рвать?
Я не постеснялась и озвучила вопрос вслух.
— Сейчас бы не стал, — огрызнулся Кир. — Сердце и впрямь мне мешало. Думать мешало и видеть Двуногих насквозь. Вы подлые создания. Я раз за разом спасал тебе жизнь, а ты позорила меня перед братьями и сестрами, выставляла болваном…
— Что ты несешь? — я нахмурилась. — Чем я тебя позорила? Когда? — И, опомнившись и мысленно укорив себя за несдержанность, поспешила исправиться: — Я благодарна, Кир. Я, правда, очень тебе признательна. Спасибо.
— Плыви к спруту!
Я почувствовала себя оскорбленной в лучших чувствах.
Оплеванной. Неужели я и вправду что-то себе вообразила? Повелась на поступок, подумала, что он не такой как другие. И почему даже сейчас ощущаю себя виноватой?
Глупо.
— Кир… — я осеклась.
Я собиралась раскрыть ему свою тайну. Но признание потеряло смысл. Лишившись сердца, он возненавидел меня. В горле екнуло. Я опоздала. Он утонул во тьме. Стал таким как Сирена. Из них получится прекрасная пара. Сом и минога.
Трепещите автобусы, разбегайтесь пешеходы!
Я выбежала из каюты.
Можно было вернуться на нижнюю палубу и выпрыгнуть за борт. Но вместо этого я побрела к себе. И почти сразу заснула.
40.
Утро выдалось ужасным, проснулась разбитой, по мне словно каток проехал. Болела каждая мышца, во рту горчило, да и пустой желудок давал о себе знать.
Я вылезла из гамака, натянула ботинки. Со шнуровкой пришлось повозиться, пальцы не слушались. Нехороший звоночек. Я смирилась с тем, что синяки, ушибы и ссадины стали моими постоянными спутниками, но отнимающиеся руки — это уже перебор.
В животе заурчало, и я поняла, что пора отправляться на поиски пищи. К счастью, способы ее добычи не были для меня секретом. Наш камбуз разгромили, но факел до сих пор должен быть где-то там, поэтому приготовление завтрака не займет много времени.