Ах, точно!
Я припомнила ее мечту, озвученную соседкой при нашей первой встрече. Побывать на охоте ради превращения в русалку.
— Хром был прав насчет тебя! — выпалила соседка.
Ее верный спутник крутился рядом.
Блин, они ведь реально сейчас считают меня конкуренткой. Хитрая новенькая задружилась с вожаком, чтобы пораньше обзавестись плавниками.
Мерзость какая…
Не желая слушать их проклятья и угрозы, а также давать толпе русалок новые поводы для сплетен я встала и ушла.
Глупо, конечно, сплетни все равно будут; без меня наговорят, но, видимо, мне тупо хотелось побыть в одиночестве. Я забилась в закуток, который Кир показал мне в мой первый день на подлодке, и принялась пялиться в иллюминатор.
Подлодка шла сквозь косяк сельди. Мириады светящихся серебром селедок проплывали мимо нас. Вытянутые тела наделенных плавниками созданий двигались вдоль борта.
— Ладиса?
Ох, кажется, я задремала. Видимо, организм так и не восстановился после вчерашнего. Я уставилась на сомоусого аварийщика, нависшего надо мной.
— Что тебе нужно? — спросила холодно.
— Держи, — вместо ответа он протянул мне кинжал.
Мой кинжал. Я потянулась к ножнам. Пусто. Выудил, пока я спала.
— Отдай, — сказала я. — Зачем взял?
— Я и отдаю. Завтра он тебе пригодится.
— Я не собираюсь никого убивать…
— Тебе придется.
— Я не буду.
— Стоп! Даже не начинай!
— Я тебе говорю, я не…
— Это твой шанс, Ладиса. Единственный и последний. И ни я, ни ты не в силах ничего изменить. Или хочешь отправиться дорогой Тины?
— Я отказалась убивать Тину. — Я сверкнула на него глазами. — За кого ты меня принимаешь?
— За ту, кому суждено стать русалкой.
— Нет, — сказала я. — Настоящие русалки плавают в море, а не в асфальте. Они живут на морском дне и ездят на морских лошадях. И они не чудовища!
Страшный силы удар свалил меня с ног. Он врезал мне в челюсть. И, наверное, ее снес, вывихнул, я не знаю, потому что башка взорвалась болью, а очнулась я на полу.
Издалека донесся голос Кира:
— Заткнись, Двуногая.
Туман. И в голове, и перед глазами. Меня несло сквозь океан боли. Он ударил меня. Не кого-нибудь, а меня. Посмел поднять на меня руку.
— Я пытался с тобой по-хорошему, но ты, как и все Двуногие не понимаешь доброго отношения. Твой новый наставник велел мне сопровождать тебя на охоте. И я лично прослежу, чтобы ты совершила то, чего от тебя ждут.
Нет, подумала я перед тем как отключиться.
Это всё чудище.
Чудище…
43.
Сознание возвращалось медленно, неохотно. Во рту застыл набивший оскомину привкус прокисшей клубники. Целебные чернила.
— Где я? — вымолвила я.
Нижняя челюсть откликнулась глухой болью. Оглядевшись, я обнаружила, что лежу на кровати, на железной панцирной сетке. В каюте. Под водой.
— Ты в чернильном отсеке.
По голосу узнала Зебру.
— Я нашла тебя в коридоре, ты валялась недалеко от зала собраний, — продолжила она, и скользнув ближе, одарила медной улыбкой. — Оскольчатый перелом нижней челюсти. Минус четыре зуба. Я двадцать минут вынимала из твоей пасти обломки. Что произошло?
— С самоката свалилась, — процедила я.
Русалка понимающе кивнула.
— Соглашусь, крайне опасный вид транспорта. Видимо, э-э, твой самокат уповал на отсутствие в наших запасах целебных чернил, но, как видишь, у меня нашелся флакончик. Надеюсь, ты не забудешь мою доброту, когда займешь место Сирены? — Зебра хихикнула. — Шучу. Но кто знает, кто знает. И двух недель на подлодке не прожила и берут на охоту. Не припомню подобного, думается, есть у Стрекача на тебя планы. Или не у Стрекача?
Она пихнула меня локтем в бок, от чего я охнула.
— Ой, прости. Кто бы не причинил тебе подобной травмы, он совершил большую ошибку. Надо же, попытаться вывести тебя из состава охотников, это ж надо додуматься!..
Я промолчала.
На тумбочке возле кровати лежали ножны с кинжалом.
Глава 11. Решение
44.
Разбудил меня рев мотора.
Что-о? Я шевельнулась, сбрасывая оковы сна. Звук никуда не делся. Более того, к нему прибавился шорох шин и плеск воды. Стоп, где это я?
Привстала, очумело озираясь. И тут же упала обратно.
На железный пол микроавтобуса.
— Дышать носом не разучилась еще, пассажирка? — Сирена хихикнула.
Краснокосая аварийщица сидела рядом со мной, скрестив босые ноги. Голени и бедра обтягивала черная кожа брюк. Русалку в ней выдавали лишь изнеженные ступни. Ну, и натекшая лужа воды. Впрочем, и моя одежда была мокрой.